А вот осталась ли “царица” у разбитого корыта, и чем лучше “проклятой” России “многообещающая” Европа – судить вам, читатель.
Ольга Герэн
Марсель, Франция
Содержательно и стилистически “Оленька” – книга не провинциальная (для России) и не пуританская (не только для России, но и для Америки с Европой).
Все эпизоды, несмотря на фантастичность отдельных, воспринимаются как имевшие место в реальной жизни. Либо они на самом деле имели место, а автор мастерски их описал, либо были намеки или подобия эпизодов, а буйная фантазия автора придала им форму убедительности. Впечатляет глава “Артемий”. Вот оно – отказ от себя, предательство себя, самое гнусное, что, по мнению Салтыкова-Щедрина, способен сделать человек в отношении себя. Общий тон повествования автора – в целом насмешливый, местами ироничный, местами ернический.
“Оленька” по уровню открытости темы интима, секса превосходит “Тропик Рака” Генри Миллера.
Валентин Мануйлов
Пенза, Россия
Эффект разорвавшейся бомбы! Мурашки по коже и несколько бессонных ночей… Откровение и смелость автора ломают клише, навязываемые обществом. Бесстрашие в мыслях наперекор вбитому в детстве желанию казаться гламурно-глянцевым, примерным гражданином.
В выборе формы, стиля и построения сюжета я не встречала аналогов. Смелость книги, которая не развлекает, а заставляет думать и пытаться по-иному смотреть на окружающий мир.
По сути неважно, куда эмигрировала Оленька: в Париж, Стамбул, кинулась, сломя голову, завоевывать Москву или живет спокойно в городе N. Она бежала от себя, искала надежный причал, чтобы, найдя, сразу бежать от него. Книга без границ географических, возрастных или половых – лучше, чем сеансы у психотерапевта, чтобы найти силы начать новую жизнь, при условии не отрицать огульно непонравившиеся и неприемлемые эпизоды.
Книга толкает к принятию не-Приемлемого и пониманию не-Понятного. Нужно лишь найти в себе силы открыться навстречу МЫСЛИ, НЕСХОДНОЙ С ВАШЕЙ. И тогда удовлетворение гарантировано, а также встряска на долгие года.
Советую читать минимум два раза: первый – для получения недоступного в обычной жизни почти булгаковского творческого импульса, а второй – понять, что все еще только начинается.
Как Лев Толстой всю жизнь искал разницу между добром и злом, так и автор ищет цель жизни, справедливости и силы. А нету. И не было. И не будет. Оленька, как и все мы, сложное существо, мятущееся и мятежное. У нее, как у всех нас, есть маяки, которые ведут к причалам: муж, семья, дети, дом, карьера. Но, если перестать обманывать себя: много ли мужчин и женщин нашли способ причалить к берегу, не разбив лодку? И в этом счастье, в самом процессе поиска маяка, а не в том, чтобы ступить ногами на твердый берег.
Автор сумел передать мощнейший эмоциональный заряд без ненужных проповедей и морализаторства, с огромным талантом показывая жизнь, какая она есть.
Ольга Подольская
Париж, Франция
Когда Зигмунд Фрейд обнародовал свою сексуальную конспирологию, он вряд ли рассматривал её в качестве таковой. Но условность конструкции угадывалась – мифология подавленных инстинктов лезла в любую щель. Однако, если разумное поведение объяснять по формуле скрытой сексуальности, логическую связку можно запросто обратить.
Может быть, сама сексуальность является проявлением сущностной разумности? Иными словами, родовой дух управляет индивидами, и это не биологический инстинкт, а надличностный разум, диктующий нам модели поведения. Он подчиняет нас так же аподиктично, как навязывает логика жесткие свои формы стихии слов.
Именно так трактовал половую страсть философ Владимир Соловьев в своей работе “Смысл любви”. Еще в 1892 году он высмеивал “импотентных моралистов” и доказывал, что половые отношения – суть преодоление личной эгоистичности во имя высшего Всеединства. Вот так. Не больше и не меньше. Но чтобы утвердить сие требуется смелость и решительность философии, а не психиатрическая софофилия.
Такая смелость есть у Владимира Айтуганова, писателя, художника, которому философская образованность и природная смелость помогли обнажить тайну пола.
Героиня его романа русская женщина Оленька в лабиринтах эмигрантского зазеркалья испытывает разнообразные формы сексуальности. Зачем она это делает? Кто она – святая или падшая?
Прямого ответа автор не дает. Да, и сам образ героини странен и не типичен. Хотя исторические аналоги можно подобрать, перекидывая мостки от греческих гетер и цариц до творческих муз ХХ века, подобных Елене Дьяконовой, которая родилась в Казани, а похоронена в каталонском замке, подаренном ей Сальвадором Дали.
