– Идиоты, – пробурчал Ашот себе под нос, – ничего не соображают…
20. Ночной таксист
Ночью удобно припарковывать машину на перекрестке Авеню Марсо, Рю Галилея и Рю Эйлера. Рядом – Елисейские поля, площадь Звезды, главные парижские авеню, которые лучами расходятся от Триумфальной арки. Далхан ставил свое такси в развилке, уткнувшись в тротуар, и засыпал в ожидании вызова.
По звонку из диспетчерской он срывался и ехал прямо на Елисейские поля, или налево по Рю Галилея в сторону Конкорда, или направо по Рю Эйлера к мосту Альма, Сене и на другой берег, или разворачивался и по Авеню Марсо ехал мимо Арки в сторону окружного шоссе Перефирик, модного района Дефанс, бедного Клиши или Аэропорта Шарля де Голля.
Пассажиров хватало, а выспаться никогда не удавалось. Такси Далхан водил по ночам, днем работал на стройке, от недосыпания голова часто болела и кружилась. Раньше помогали сигареты и кофе, но последние месяцы в горле саднило и жгло, поэтому Далхан бросил курить.
Сердце тоже сильно стучало после каждой чашки эспрессо, пришлось отказаться и от кофе, а чай не помогал справиться с сонливостью.
– Старею, – решил Далхан.
…В воздухе кружились снежинки и мягко опускались на тротуары, деревья, машины и тенты закрытых кафе. Фонари горели желтым уютным светом и создавали доброе настроение.
Далхан дремал, откинувшись на спинку кресла. Мотор он выключил, чтобы экономить бензин, холода в салоне не боялся: что такое ноль градусов в Париже по сравнению с зимой в Чеченских горах?
По радио раздался голос диспетчера: надо забрать пассажира с соседней улицы. Далхан был ближе других таксистов к указанному адресу – всего один дом, он откликнулся, что будет на месте через пять минут.
Из подъезда респектабельного дома вышли мужчина и женщина. Оба – светловолосые (“Не французы, – подумал Далхан, – Англичане? Американцы?”), мужчина в берете, женщина с непокрытой головой, симпатичная. Женщина держала в руке букет красных роз, которые на фоне черной накидки и падающего снега выглядели торжественно и немного трагично.
Мужчина открыл дверцу машины, поцеловал женщину, по-русски сказал: “Позвони”, помог ей устроиться и закрыл дверцу. Женщина назвала свой адрес в районе Клиши и послала мужчине на прощание воздушный поцелуй. Далхан ввел адрес в навигатор и тронулся. В зеркало заднего вида заметил, как мужчина что-то сфотографировал мобильным телефоном.
Чтобы выехать на Авеню Великой армии, пришлось сделать крюк по Рю Бассано и выехать опять на Авеню Марсо. Остановившись на красном сигнале светофора, он увидел мужчину, который только что провожал женщину. Мужчина опять что-то сфотографировал и помахал рукой женщине.
– Que fait-il? Что он делает? – удивился Далхан.
– Фотографирует номер Вашей машины и Вас.
– Зачем?
– На всякий случай… Беспокоится, чтобы со мной ничего не случилось.
Остальную дорогу ехали молча.
Так получилось, что за неделю Далхан еще дважды отвозил женщину с очередным букетом красных роз.
Мужчина, конечно, запомнил машину Далхана, но продолжал фотографировать. Женщина, наоборот, не узнавала такси и водителя, ехала как будто впервые. Взрослые люди, они выглядели счастливыми влюбленными, расставались в два, три или четыре часа ночи, мужчина по-прежнему выходил к светофору, чтобы помахать ей на дорогу.
Далхан говорил с женщиной редко, всего пара слов и то по-французски. Скрывал, что знает русский язык: непонятно, какое у нее отношение к чеченцам после двух войн и террористических актов в Москве и других городах.
Женщина ему нравилась: интеллигентная, улыбчивая, красивая. Он догадался, вернее, подслушал телефонный разговор, почему женщина должна уезжать от мужчины: дома у нее был ребенок и, кто знает, вероятно, муж.
Месяц или полтора вызовов на тот адрес не было, Далхан почти забыл про симпатичную пассажирку и ее мужчину-фотографа, вспоминал, если приходилось парковаться в том же месте на перекрестке Авеню Марсо.
Скоро на Далхана навалились непомерным грузом свои заботы: врачи обнаружили у него рак горла.
Денег на операцию собрать не смог: родственники и близкие друзья-чеченцы – люди небогатые, а к состоятельным землякам обращаться не хотел: “как чеченец чеченца” оберут потом до нитки или попадешь к ним в кабалу до конца жизни.
Далхан пробовал получить от государства медицинскую страховку для малоимущих. По совету знакомых нанял в помощь адвоката-лезгина, молодого и недорогого, получившего образование в Сорбонне, но французская бюрократия невыносимо затягивала решение вопроса.
Молодая жена (Далхан взял девушку из соседнего аула, когда ему было за сорок) плохо переживала эмиграцию и бедственное финансовое положение: из своих скромных заработков Далхан помогал престарелым родителям и младшей сестре с четырьмя детьми, вкалывал день и ночь, но денег все равно не хватало. Своих детей у него с женой не было, что-то не срабатывало…
Под невеселые мысли Далхан получил заказ от диспетчера.
