Оленька сидела с пустым стаканом в руке…
Она не была готова к подобному заключению психолога, к тому же, подруги. Значит, все кончено? Проблема – в ней самой? До конца жизни будет в одиночестве сидеть перед телевизором или с книгой на коленях и стаканом коньяка?
Много лет назад, гуляя с Антониной Антоновной в парке Тюильри, Оленька видела, как по тихой воде пруда перекатывалось легкое белое перышко. Не плыло, а перекатывалось. Его подхватила ласточка – Оленька подумала, что для устройства гнезда.
Появились другие ласточки, погнались за ней. Ласточка выпустила перышко и оно коснулось воды. Чуть-чуть и намокнут его тоненькие пушинки и перышко неминуемо утонет. Его поймала другая ласточка и взмыла в воздух. Ее опять атаковали, перышко выпало, это повторялось раз пять.
Оленька поняла: они играли! Последняя ласточка выпустила перышко и все улетели по своим делам.
– Так и я, – подумала Оленька, – то один мужчина подхватит и бросит, то другой. Белое перышко…
Включила яркий свет, подошла к зеркалу, долго и пристально смотрела на свое отражение…
Провела расческой по волосам, подкрасила губы, разгладила мелкие морщинки в уголках глаз, поправила грудь под блузкой, втянула живот, повернулась в профиль, в фас, отставила ногу в домашнем тапке как манекенщица на подиуме, улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой:
– Ничего, мы всё еще симпатичны и молоды…
Будем посмотреть, Париж!
33. Привет, сестренка!
Давно мы с тобой не общались. Забыла своего братика в далеком европейском зарубежье?
Ты, может, удивишься, получив от меня это письмецо, подумаешь, что опять денег прошу. Нет, мне теперь все равно.
Фортуна ко мне особо ласковой никогда не была – только однажды повернулась передом, а не задом. Это когда я встретил под дождем Варю.
Правильно тогда сделал – остановил машину, чтобы подвезти, и, пока ехали десять минут до ее дома, предложил на ней жениться. Мой самый лучший поступок в жизни. Был с ней счастлив семь лет, а потом кривая понесла под откос. Тогда и запил с горя, потому что ее, Варю мою, уже не вернуть. Ладно, нечего об этом.
Хорошо, что ты маму увезла – нечего ей было смотреть, как любимый сын-инженер на дно опускается. Пропил я книги, мебель, машину, одежду, а потом и свою квартирку. Стал бомжом – Без Определенного Места Жительства. Старые друзья и однокурсники от меня шарахались, встретив случайно на улице, рук не подавали, в дома к себе не пускали, когда я вдруг к ним заявлялся. Вполне их понимаю, не виню.
Сколько лет мы с тобой не разговаривали, не переписывались? Уже и не помню.