Теперь бабушке стало легче. Однако она все равно не рискнула бы ехать на похороны внучки, если рядом не было бы медиков. Когда смогла говорить, тут же принялась обвинять себя в том, что была к Олесе не слишком внимательна, чего-то ей не дала, чего-то для нее не сделала. Чем дальше, тем чаще она обвиняла себя в том, что случилось, и Тамара всерьез обеспокоилась психическим состоянием матери. Ловила себя на неуместной мысли: вот только этого не хватало, лечить ее теперь до конца жизни…
Похоже, пока с ней все было нормально. Бабушка даже могла сама держаться на ногах. Тамара Воловик стояла у гроба дочери и ненавидела себя за то, что не способна выдавить хотя бы слезинку. Вот уж поистине, не врут те, кто говорит: она выплакала все слезы. Теперь мать Олеси понимала: такое вполне может произойти. И все же чувствовала, что заплакать нужно. Ведь сейчас на нее смотрят, без преувеличения, несколько сотен людей, пришедших и даже приехавших из других городов прощаться с ее несчастной дочерью.
Журналист Дмитрий Клименко стоял чуть поодаль похоронной процессии. Он уже знал, о чем напишет. Вероятно, об этом же напишут и его коллеги, в том числе киевские, прибывшие в Кировоград на специально выделенном автобусе. Его организовал губернатор. Он же распорядился приготовить для Олеси Воловик самое удобное место на кладбище. По данным, которые вряд ли позволят публиковать, решение хоронить жертву мажоров не в черте города, а за его пределами, в пригороде, который уже находился в юрисдикции Кировоградской области, приняли в последний момент. Учитывая тесные связи мэра с семьями насильников и убийц, особенно с Крутецкими, тот либо сам решил устраниться, либо ему настоятельно посоветовали соблюдать нейтралитет. Дело Воловик уже взяли на особый контроль в Киеве, и мэру в свете этих событий лучше не козырять знакомством с Крутецким, а Крутецкому в свою очередь – забыть о мэре. Хотя бы временно, пока идет следствие и готовится суд.
Губернатор же ничем не рисковал. В последнее время его отношения с Крутецким подпортились. По осторожным слухам, Крутецкий начал подключать свои киевские связи для того, чтобы сменить действующего губернатора и поставить на его место человека, который реально поможет Крутецкому расширить бизнес и влияние в регионе. Потому, вероятно, губернатор и постарался: дорогу к кладбищу буквально за сутки покрыли новым асфальтом, а вокруг могилы Олеси расчистили территорию, вырубив старые кусты. Неподалеку возвышался местный мемориал воинам-афганцам, и от этого могила девушки становилась еще значимее: она ведь тоже жертва чужой войны…
А вот о том, что Тамара Воловик категорически против любого митинга и красивых слов на похоронах, журналист Клименко обязательно напишет. Потому прощание с девушкой проходило во влажной пасмурной тишине. Люди, которых привез к месту захоронения кортеж автобусов, шли мимо гроба длинной вереницей, останавливались на мгновение, провожали девушку скорбными взглядами, клали цветы и уступали место следующим. Уже к середине прощальной церемонии белый гроб засыпали розами и гвоздиками, цветы падали, ковром устилая землю вокруг подставки гроба.
Еще Клименко напишет о том, что погребальную церемонию охранял взвод милицейского спецназа. Беспорядков и волнений не ожидалось, так как митинг не разрешили родственники покойной, но милицию прислали на всякий случай, во избежание даже случайных событий, которые могут быть расценены как провокация. Наособицу, метрах в полутора от гроба, стояли четыре милиционера. Они стерегли Виктора Воловика – отца девушки отпустили из колонии на похороны. На месте с него сняли наручники, чтобы он подошел к гробу. Отец поцеловал мертвую девушку в холодный лоб, потом кивнул бывшей жене. Та машинально покачала головой, и со стороны никто не понял, что это было: то ли Тамара просит не подходить к ней, то ли – ничего не говорить. Когда Виктор, отойдя от гроба, снова протянул руки для наручников, старший команды сопровождения, милицейский старшина, также покачал головой – и Воловик, благодарно кивнув в ответ, сложил свободные руки перед собой в скорбном жесте.
Чего не избежали, так это прощального салюта. Когда священник, уже отпевший девушку в здешнем храме, прочитал над гробом прощальную поминальную молитву и крышку принялись приколачивать, грянул залп – спецназовцы из короткоствольных автоматов выстрелили в воздух. Какая-то женщина в многолюдной толпе заголосила, ее плач подхватил хор скорбных женских голосов, еще кто-то зарыдал в голос.
После второго залпа гроб с телом Олеси Воловик медленно опустили в свежевырытую могилу. Журналист Дмитрий Клименко решил не проверять слухи о том, что кладбищенские могильщики отказались от денег и даже от водки, решив работать для Олеси бесплатно. Когда Тамара бросила в могилу первый ком земли и он глухо ударился о крышку гроба, грянул третий залп. За бывшей женой к краю могилы подошел Виктор Воловик, теперь уже не оглядываясь на своих провожатых. Бросив землю, он шагнул в сторону, давая дорогу бабушке.
