— Так! — выдыхаю вместе с воздухом. — Спокойно! Рольф говорил, что боль существует лишь в голове…
Мерзкий внутренний голосок напоминает, насколько сильны ощущения для того, чтобы называться фантомными! Я не нахожу ничего лучше, чем набросить халат и отправиться дежурить под дверью ванной.
Сказать, что Рольф удивлён, обнаружив меня, — это ничего не сказать.
— Тебе срочно понадобилось… в душ?
— Нет, — я оттягиваю в сторону ворот, обнажая шею.
— Вот как? — матсэ запускает пятерню во влажные волосы. — Значит, у меня сегодня вечером будет десерт?
— Дурацкая шутка! — возвращаю ткань на место.
— Извини, — он криво улыбается. — Как будешь готова, приходи.
— Ладно.
Рольф отходит в сторону, пропуская меня в освободившуюся комнату. Вообще-то я не собиралась пока, но… раз уж всё равно пришла сюда, то почему бы и не искупаться. Дверь закрывается за мной сама. Под мерное жужжание вытяжки стягиваю халат. Звук не раздражает, но музыка альвисов нравится больше.
На полочке возле раковины замечаю бритву. Раньше Рольф никогда не забывал свои вещи. Рольф… Вот интересно, Волк на самом деле решил превратиться в Кобеля или пошутил?
Во время вчерашней прогулки мы заглянули в магазин, торгующий товарами для творчества. Рольф, кстати, сам предложил меня туда отвести — Заботливый Волк! Так вот в этом магазине у меня чуть глаза не разбежались — чего там только не было! Я настолько соскучилась по любимому делу, что готова была хватать с полок всё подряд… а потом посмотрела на ценники. Виль упоминал, что талант высоко ценится в Альвисе, но я не представляла насколько высоко! Если тут такие цены на материалы, страшно представить, сколько стоит работа.
Цены отрезвили и пыл поумерили. Рольф заметил, как маниакальный огонёк погас в моих глазах, и начал задавать наводящие вопросы: на чём я хочу рисовать, чем, что и так далее. Я отвечала довольно вяло, и, наконец, он не выдержал, заявив, что денег на его счёте достаточно — альвисы знали, кого тащат в свой мир. В общем, мы купили альбом для набросков и несколько карандашей. Я думала, что займусь зарисовками сегодня в полёте, но не сложилось.
Вчерашний сеанс матсэкусания не принёс ничего кроме боли столь сильной, что не удалось сдержать слёз. Рольф казался растерянным и молчал, не зная, ни что делать, ни как меня успокаивать. Я тоже не знала, поэтому молча убралась в свою спальню. Рыдать нужно со вкусом и в одиночестве! Ну, а ночью ждал сюрприз. Видение, несмотря на экзекуцию, нас не посетило. Ну, хоть шрам пока был на месте и то хорошо!
Я пыталась найти как можно больше плюсов в сложившейся ситуации. Например, порадоваться тому, что с завтраком заморачиваться не нужно, но не получалось. То время, которое я потратила бы на готовку, теперь нужно было чем-то занять. Рольф не стал предлагать прогуляться. Уж не знаю почему! Может, чувствовал, моё состояние. Я оказалась не приспособленной к длительным прогулкам, и сегодняшнее нытьё мышц затмило вчерашнее.
После завтрака наступило время приготовления обеда. После обеда пришёл черёд приготовления ужина. Надо сказать, что ужин получился ранним. Очень ранним. После него я и вспомнила о недавних покупках.
Устроилась с «подарками» от руководства Альвиса прямо на полу в холле. Тут самое яркое освещение, а на диване разложено множество подушек, которые с подачи моей лёгкой ручки перекочевали на пол. Творила я самозабвенно, но на внешние раздражители всё же реагировала. К примеру, заметила, что спустя полтора часа после еды Рольф выбрался из своей спальни и скрылся за дверью в тренажёрный зал. Через час он оттуда вышел и посетил душ, после чего опять отправился в спальню. На исходе второго часа матсэ опять появился в холле.
— Проголодался? — спрашиваю, не отрываясь от работы.
— Немного. Хочешь составить мне компанию?
— Я не хочу готовить. Мой лимит терпения на стояние у плиты закончился, — в конце концов, я гостья, а не домработница! В крайнем случае, он может фрукты пожевать. Или овощи. Или творог. Мы его не съели до конца. И сыр остался.
— Хорошо, — спокойно отзывается мужчина. — Я приглашу тебя, когда всё будет готово.
Вот теперь я оборачиваюсь, но он уже скрылся за дверью, ведущей в кухню. Тихое «Пф-ф-ф», с которой она закрывается, я нахожу очень символичным. В голове появляются заманчивые картинки разных вкусняшек, которые можно приготовить из имеющихся в наличии продуктов, но я отгоняю соблазнительные образы. Не знаю, сколько лет Рольф вдовствует, но вряд ли после гибели семьи он ударился в изучение кулинарии, поэтому максимум, на что я могу рассчитывать, это на травяной настой и сносно собранную сырную тарелку. Настроившись на недолгое ожидание, возвращаюсь к прерванной работе. Она увлекает.
Очередное «Пф-ф-ф» и приглашение пройти на кухню раздаётся спустя… тридцать минут. Так часы показывают. Что там так долго можно было делать? Разумеется, я не собираюсь задавать этот вопрос, однако и в ответе нет надобности — холл медленно, но уверенно наполняется ароматами выпечки.
