Вскоре справа стала открываться невидимая с моря бухта и как по волшебству, корабль стал разворачиваться и заходить в нею. Мы немного вошли в неё и когда из вида исчезло открытого моря, грек сказал:
— Мы в секретной бухте, капитан прикажите бросить якорь. Сейчас полдень и через час начнется отлив и корабль таким же образом должен уйти из бухты. А нам надо высадиться вон на тот пляж.
В глубине бухты был небольшой песчаный пляж, сзади которого в скалах была широкая расщелина.
Вместе со мной высадилось пятьдесят человек, на бриге осталась половина команды, они должны выйти из бухты и подойти к северному мысу соседней большой бухты.
Когда мы начнем атаку крепости, то запустим сигнальную ракету и бриг войдет в бухту. На большом песчаном пляже в глубине бухты возможно будет турецкий сторожевой пост. Его надо будет подавить, высадить на пляже еще один десант и ждать нашего отхода от крепости.
Самой сложной частью пути к крепости был подъем по расщелине. Когда я поднялся, то оглянувшись увидел, что бриг покидает секретную бухты. Главной опасностью для брига было то, что Андреас пошел с нами.
Он конечно подробно проинструктировал наших моряков: крестного, адмирала и лейтенанта Леонова, но червячок сомнения у меня оставался. Если бриг не сумеет покинуть это «гостеприимнейшее» место, то это будет очень ая-яй. Но бриг уверенно шел к выходу из бухты и когда весь наш отряд поднялся наверх, исчез из вида.
Подошедший ко мне Андреас, успокаивающе сказал:
— Все, они вышли из бухты, — и хотя Джузеппе тут же перевел его слова, мне показалось, что его понял и без перевода.
Нам надо было спешить, пока всё нам благоприятствует, сухо, достаточно тепло, спокойное море, ни одной не нужной встречи, но на дворе сейчас январь и дни достаточно короткие. А ночи здесь бывают не предсказуемые и может внезапно начаться какая-нибудь буря и даже пойти снег и прийти минусовые температуры.
До крепости было рукой подать, но шли мы целый час и когда подошли к крепости сразу поняли, что нас тут ждут.
Но турки ждали нападения с юга. Там они выставили свои посты и мы увидели даже две небольшие пушки. Дорога была прикрыта так грамотно, что прорваться по ней с нашими силами было не реально. Я сразу же подумал, что турки так насторожились после побега грека, но Андреас успокоил меня.
— Нет, этого не может быть. Я убежал через секретную бухту, а другим путем оттуда незаметно было не уйти. А такие посты они всегда выставляют всегда привозят важных пленников.
Фортуна сегодня явно была нашей подругой. Андреас только закончил говорить как из крепости выехала кавалькада всадников и быстро направилась на юг. Следом почти бегом отправились и большинство солдат с постов южнее крепости, пушки вообще остались без присмотра. Иван Васильевич успел пересчитать всех, кто покинул крепость, около тридцати конных, а всего почти сотня.
С севера был только один пост, если это можно было так назвать, возле небольшого костра, сидя с обнимку с ружьем, дремал всего один турок, да на полуразрушенных стенах иногда кто-то показывался.
Подождав полчаса, мы начали действовать. Корсиканец Паскуале взялся обезвредить дремлющего часового, ума для этого большого не надо. Но есть маленькая загвоздочка, к нему надо незаметно подойти.
За полчаса ожидания на стенах часовой показался только один раз и это давало нам шанс подойти к ним вплотную, если конечно Паскуале справится со своей задачей.
Паскуале справился, он подобрался к соне почти вплотную и затаился а какой-то каменной ложбинке. Корсиканец рассказывал, что в детстве получил прозвище змея, за свою способность бесшумно и незаметно двигаться среди камней или в траве. В свои тридцать пять он сохранил юношескую ловкость и подвижность и без труда подобрался к турку.
Когда на стенах в очередной раз мелькнула тень, мы начали действовать.
Паскуале уложил часового и устремился к стене. Всем остальным бежать надо было метров двести и мы быстро их преодолели. Сказать, что это мы сделали бесшумно можно было только с большой натяжкой, но на мой взгляд вполне приемлемо.
С нашей стороны ворот не было, одни единственные они были с южной стороны и Иван Васильевич с пятью моряками осторожно пошли к ним вдоль стены.
Паскуале быстро поднялся на стену и скинул две веревочные лестницы. Глядя как он ловко это делает, я подумал о меткости его детского прозвища. Подняться на стену по веревочной лестнице для моряка раз плюнуть, а вот Ланжерону, моим мужикам и естественно мне, пришлось труднее.
Мы с Петром поднимались последними, правда внизу осталось еще двое, им предстояла важнейшая миссия, подать на стены нужный инструмент.
Со слов Андреаса турки не очень опасались своих пленников, особенно греков. Бежать по большому счету было не куда, вокруг были только турецкие селения, а скрыться без помощи местных здесь невозможно. Уйти морем тоже нельзя, про секретную бухту знал только он, да и то его побег был чудом.
