Но русских пленных турки все-таки опасались и у каждого на ногах были кандалы с гирей на тонкой, но крепкой цепи. Это украшение еще предстояло снять и среди нас были корабельные кузнецы с «Геркулеса» и корвета со своим инструментом. Вот его-то и надо будет поднять.
Когда я поднялся на стену все уже было кончено, четыре десятка турок взяли как говорится тепленькими, большинство из них спали на каких-то циновках возле нескольких очагов с раскаленными углями, накрывшись каким-то тряпьем. Псевдочасовой на воротах тоже дремал и снять его труда тоже не составило.
Сопротивление попытался оказать только один турок, единственный чисто и добротно одетый, остальные были как оборванцы. Он пытался брыкаться и визжал, как поросенок, поэтому его связали и заткнули ему кляп. Без сомнений это был турецкий начальник.
— Ваша светлость, офицеров нет, моряки наши есть, но только нижние чины, — ко мне сразу же подбежал один из моряков корвета.
— Давайте снимайте цепи, а этого, — я показал на связанного турка, — тащите сюда.
— Ваша светлость, разрешите мы с Джузеппе с ним поговорим? — Ланжерон успел подружиться с итальянцем и они вдвоем держали связанного пленного. — Он нам через пару минут всё расскажет.
Я, соглашаясь, махнул рукой и огляделся.
Пленных турки как скот держали в загонах. У русских было какое-то тряпье, а вот греки довольствовались старой полусгнившей соломой.
Русских пленных было девятнадцать, худые, грязные и изнеможденные. Двое уже не могли стоять, все кашляли. У многих были старые незаживающие раны. Греков было человек пятьдесят.
Мешки с инструментами были уже подняты и кузнецы готовились приступить к работе. Пленные похоже еще не осознали происшедшее и только услышав русскую речь, один из пленных моряков прохрипел:
— Братцы, наши пришли, пришли соколики.
Ланжерон выхватил шпагу и приставил её к груди пленного турка, а Джузеппе начал что-то ему говорить.
Наш контрабандист похоже был очень убедителен. Турок сменился с лица и начал что-то быстро говорить, треся головой. Анри тут же побежал ко мне.
— Ваша светлость, вон в той развалюхе, — француз показал на какие-то полуразвалины в дальнем углу крепости, — есть подвал, офицеры там.
Пленные русские офицеры действительно оказались в подвале этого полуразрушенного здания. Это был собственно не подвал, а выложенная камнем достаточно глубокая и просторная яма, закрытая сверху решеткой. Офицеров оказалось шесть человек. Двое из них были моряками и к моей огромной радости одним из них оказался Николай.
В каменном мешке узники оказались три дня назад, до этого четверых офицеров держали вместе со всеми русскими пленными. Несколько часов назад турки привезли пополнение: двух армейских офицеров, драгунского поручика и пехотного капитана. Оба были сильно избиты, особенно капитан, бедолага с трудом стоял на ногах. Железа на ногах офицеров не было.
Состояние Николая было самое плачевное, мало того, что он был как другие узники худой и изможденный, у него еще и нагноилась рана правого бедра и он не мог уже даже стоять.
Но меня Николай узнал сразу еще по голосу и позвал когда мы начали обыскивать развалины здания в поисках этого подвала. Благодаря этому мы их нашли почти сразу.
Сигнальную ракету Иван Васильевич выпустил как только мы начали атаку на турецкую охрану и когда наших офицеров выводили из развалюхи с моря раздался оглушительный залп карронад, а следом буквально через пар минут одиночные выстрелы трехфунтовых пушек. У меня сразу отлегло, наш бриг зашел в бухту и расчищает для нас пути отхода.
Иван Васильевич оказался хорошим командиром. Наших людей он разбил на несколько групп, все, как говорится знали свой маневр и были заняты делом.
Пленные турки бегали как угорелые выполняя наши указания. Десяток моряков с корвета под руководством самого Ивана Васильевича готовились к обороне. Десяток турок тащили на себе две скорее всего старые пушки. Я в этой допотопной артиллерии не силен, но то, что пушки времен Очакова и покорения Крыма понял сразу же.
Тем не менее наш командир принял решение поставить их у ворот крепости, максимально замаскировав. Грохот карронад слышен на всю округу и вопрос времени когда сюда пожалуют другие турки.
Другая команда под командой Паскуале занималась освобождением русских пленных и подготовкой к отходу. Реально кое-как могут передвигаться только освобожденные полсотни греков, а вот из двадцати пяти освобожденных русских самостоятельно до моря дойдет в лучшем случае половина, да и то со скоростью черепахи.
Но возле ворот стояло десятка полтора турецких телег разной степени разбитости, не знаю как их правильно называть, по мне телега она и есть телега, даже с каким-то и национальными вариациями. В крепости был десяток лошадей и Паскуале со своими людьми запрягали их в телеги и помогали бывшим пленникам рассаживаться на них.
