Юный князь до попадания уже имел опыт в этом деле и как всякий молодой человек был этим озабочен. А вот трухлеватый пень из 21-го века к этому уже относился равнодушно. В той молодости я зажигал конкретно, но потом встретил свою будущую жену и пропал. Карьера дон Гуана на этом закончилась без знакомства с Медным Всадником.
Когда жена умерла, я через некоторое время опять начал общаться с женщинами, но постоянной пассии себе не завел, а ближе к шестидесяти вообще стал жить один, не испытывая ни физической, ни психологической потребности в лямурных делах.
Здесь я, шестнадцатилетний юноша, хотел отношений с противоположным полом, против физиологии не попрешь, но в мозгах было и другое, а когда узнал еще и о «подвигах» своего биологического родителя, то свои чувства по этому поводу могу назвать двумя непопулярными словами будущего века — стыд и срам. И это на корню отрезало мелькнувшее желание попользовать крепостных девок.
Вообще папенька похоже жил по принципу, после нас хоть потоп, ему было по барабану с чем останутся его дети.
Это то, что занимало мои мозги пока мы ехали до Новгорода. Случайная встреча с несчастным смотрителем переключила мой мыслительный процесс на другое. И слава богу, иначе от таких мыслей может случится какая-нибудь неприятность, например несварение желудка.
Аттракцион неожиданной щедрости проезжающего барина произвел ошеломляющее впечатление на смотрителя с женой и работающих мужиков. Все они упали на колени, смотритель впал в какое-то оцепенение, а его жена начала целовать руки Матвея, отсыпающие серебряные рубли.
— Чертежи заберите, а то не ровен час налетит еще один ретивый и их то же спалит, — буркнул я, обращаясь к господину Охоткину. — И пока мы здесь загораем, помогите этому бедолаге составить прошение об отставке.
Через пару часов мы продолжили путь. Сергей Иванович подробно расспросил что и когда беспредельничал на этой почтовой станции и доложил мне.
— Здесь третьего дня был с инспекцией чиновник Министерства внутренних дел, проверял новую дорогу до Новгорода. Обратно не проезжал, видать там сидит.
— Прошение составили?
— Составили, я его забрал. Если встретимся с чиновником, можно будет ему и отдать, —всякая инициатива наказуема, но это было правильное решение и я молча кивнул в знак согласия.
До Новгорода мы кое-как добрались, а потом зависли в нем на двое суток. Снежные заносы полностью парализовали движение в Москву. Делать было совершенно нечего, не было ни одной книг, прогуляться по Новгороду было не возможно, всё кругом было завалено снегом. А в путевом дворце публика подобралась совершенно серая и мне не интересная, по крайней мере те, кто попался на глаза. Да и дорога меня уже вымотала, всё-таки после болезни я еще не полностью восстановился.
Поэтому почти все время вынужденной остановки я спал. Правда перед тем как погрузиться в сладкую негу сна, пришлось пообщаться с чиновником, любителем распускать руки.
Когда я неторопливо выбирался из экипажа, ямщик успел всё узнать и подскочил ко мне с докладом:
— Барин, чиновник из Питера здесь сидит. Ждут-с пока дорогу расчистят, что бы обратно ехать.
Неопределенного возраста, жирный как откормленный боров, с лоснящейся от жира круглой физиономией, министерский чин пил чай в окружении местной чиновничьей мелкотни. Ямщик успел узнать и фамилию и чин, но эта информация как-то не задержалась в моей наполнившейся гневом голове. Осталось только общее впечатление, птица не высокого полета.
Я буквально подлетел к нему и схватил за грудки.
— Это кто тебе мерзавцу дал право дворянина бить и увечить? Ты кто такой будешь?
Чиновник похоже сразу понял в чем дело, побледнел и мне показалось от него пошел характерный запашок. Гнев мой тут же улетучился и я отпустил его.
Сунув в трясущиеся руки чиновника прошение смотрителя, я медленно, почти по слогам прошипел:
— Передашь бумагу кому надо. Человек это мне будет служить, — подождав, пока испуганный толстяк переварить полученную информацию, я продолжил, — обратно буду ехать, заберу с собой.
К исходу вторых суток новгородского сидения дорога была расчищена и можно было двигаться дальше. Первыми ускакали фельдегеря, а за ними должны были отправиться рейсовые дилижансы. Их оказалось целых три и неожиданно на первом образовалось четыре мест, одно из них правда на запятках. Сказать что неожиданно можно было с большой натяжкой, два образовались из-за болезни семейной пары, а еще два места Сергей Петрович выкупил у пассажиров с большой переплатой.
В Москву ехал какой-то купец со своим приказчиком и от лишних двух сотен он естественно не отказался. Вдобавок мне показалось, что не последнюю роль сыграло и мое громкое имя.
В Москву мы ехали вчетвером, камердинер Архип и слуга господина Охоткина Ян, были посланы заранее и вероятно успели проехать до снегопада. Они должны были передать приказ встречать нас в Твери. Я решил, что в дороге мы обойдемся и услугами денщика Матвея, Анисима.
