Поэтому мои наставники не стали забивать себе голову выяснением чего я там знаю и умею и попытались мне все объяснить сплошняком. Первой скрипкой был Сергей Петрович, а Матвей был так сказать на подхвате. И надо сказать у них получился вполне приличный ликбез по России 19-ого века.
Еще в Питере у меня сложилось интересное впечатление о жизни князей Новосильских. Если отбросить в сторону все лямуры родителей, то я бы сказал, что эта семейка застряла где-то в прошлом веке.
И первые дни, проведенные в Новоселово, подтвердили мой вывод.
За три года, прошедшие после отъезда юного князя на учебу в столицу, в имении ничего не поменялось. Я без труда как бы «вспоминал» имение и легко ориентировался в окрестностях. К сожалению для окружающих, но на самом деле к моей внутренней радости, от того близкого круга, в котором я вращался в детстве, в имении никого не осталось, кроме нашего бурмистра Филиппа Потаповича и конюха Илюхи.
Родители своим вниманием большие имения последние годы не жаловали и в Новоселово были последний раз три года назад, когда увозили меня в столицу. За три года кого-то из дворни взяли в столичные дома, а кто-то просто разбежался и Потапычу пришлось в пожарном порядке укомплектовывать штат прислуги.
Днем 15-ого февраля Сергей Петрович сказал, что он готов доложить мне свои выводы.
Матвея еще не было, он с утра подался в одну из заокских деревень, где нужна была помощь какой-то родильнице. Я его ожидал ближе к ужину и решил охоткинский отчет отложить до вечера.
Мой расчет оправдался, Матвей успел к ужину и после традиционного в имении чая с вареньем, господин Охоткин начал свой доклад.
— Должен сначала, ваша светлость, признать свою ошибку. В этом имении было не в воровстве бурмистра, а в его нерадивости, человек просто не на своем месте. Воровать он не ворует, когда-то был хорош, но сейчас его надо менять, — я слушал и молча кивал головой, моё мнение было таким же.
— Я много видел последнее время больших имений, — продолжал тем временем господин Охоткин, — но такое первый раз. Это застрявшее во времени патриархальное поместье, времен Очакова и покорения Крыма примерно. Не знаю почему, но в вашем имении крестьянам фактически запрещено заниматься промыслами на стороне. Нищеты в деревнях нет, почти везде добротные деревянные дома. Но ваша светлость, вы бы видели шереметьевские деревни, где целые улицы застроены каменными домами и крестьяне выкупаются за многие тысячи. А в вашем имении и желающих выкупиться нет.
На эту волнующую меня тему, я сам уже успел поговорить с мужиками и поразился тому, что ни кому из них воля была не нужна. Конюх Илья прямо сказал:
— А зачем мне, барин, воля? Мне и так неплохо живется. Приставили меня к лошадкам, я и доволен, сыт, обут, одет. За меня все решили, мое дело только выполнять. А стану вольным, своим умишком надо будет жить. А зачем мне это, барин? — своё мировоззренческое разглагольствование Илюха закончил теми же словами, что и начал.
Сергей Петрович закончил и ждал моей реакции. Я повернулся к Матвею, он соглашаясь развел руками и прикрыл глаза.
— Это ваши окончательные выводы или…? — на всякий случай уточнил я.
— Только какие-то детали, общей картины они не изменят. Во времена вашего деда здесь многое было, а потом стремительная деградация, особенно последние годы. Сейчас в имении нет даже господской винокурни, была пристань на реке, сейчас всё практически сгнило и развалилось, — дополнил Сергей Петрович.
— И что вы предлагаете?
— Сменить бурмистра и начать хоть что-то делать. Я бы посоветовал вам своего Яна, — Сергей Петрович помолчал и начал перечислять достоинства своего компаньона. — Он много где бывал, видел очень богатые имения. Год назад мы с ним ездили в Англию и там посещали процветающие фермы. Ян очень дотошно обо всем расспрашивал, я даже подсмеивался над ним, спрашивал, не хочет ли он завести себе имение.
Господин Охоткин умолк и вопросительно посмотрел на меня. Я ничего не ответил, встал и подошел к окну.
— Опять снег и ветер. Вы, господа, любите зиму? Я теперь нет.
— Ты знаешь, Алексей, я с тобой согласен, — поддержал меня Матвей. — Мальцом был — обожал зиму, а сейчас с каждым годом она мне нравится все меньше и меньше.
Сергей Петрович наш разговор не поддержал и продолжал вопросительно смотреть на меня. Я подошел к нему и спросил о маленьком, но важном на мой взгляд качестве.
— Вы естественно поручитесь за него, а кто еще?
— Александр Христофорович, — такой короткий ответ меня удовлетворил и я улыбнулся.
— Вы очень убедительны, Сергей Петрович. Отзывайте Яна из Москвы, дела в имении поважнее.
Ян приехал на следующий день, в Москве он успел найти какого-то своего старого товарища и озадачить его полисками покупателей на мою недвижимость и на моё предложение ответил без раздумий.
— Я согласен, ваша светлость. Когда прикажите приступить?
— Сейчас. И так как теперь ты будешь служить мне запомни две вещи: верность и преданность, шаг вправо-влево считается побег с расстрелом на месте и всегда помни библейскуюо притчу о трех рабах получивших от господина по пять талантов.
