— А жена его, твоя бабка, дура была. Но он её любил. Она молодая после родов умерла, так Алексей второй раз жениться не стал. А ты на его матушку, на прабабку, похожа. Он и умом в неё пошел и способностью любить. У неё в молодости подруга была, Ксения Григорьевна Петрова, вот наверное у неё она и научилась мужа так любить, — поймав недоуменный взгляд княжны, старая графиня посоветовала.
— Блаженная она была, Ксения. Её могила на Смоленском кладбище, сходи туда поклонись.
Старая графиня устала, у неё начался кашель и буфетчик быстро подал горячий чай с какими-то травами. Горячий чай успокоил кашель и предал ей силы.
— Ты в эти салоны не выезжай, у тебя и повод есть, траур по батюшке, и никого не принимай. А ко мне приезжай, до лета я в Питере буду. Имения у вас за долги не отберут, а Алексей умница, он быстро ваши дела поправит. Эти глупцы за это время перебесятся и начнут сами тебя звать и напрашиваться к вам. А то, что Матвей безродный, не беда. Дед моего мужа холопом был когда в потешные убежал, а умер графом. Петр Алексеевич его послал с караулом арестовать боярина-изменника, чьим холопом он был.
Провожая княжну, старая графиня велела передать Матвею Ивановичу, что ждет его сразу же, как вернется в Петербург. Она знала, что первого апреля он должен быть на службе.
Княжна Анна последовала совету и выезжать стала только к графине, два-три раза в неделю. Когда Матвей вернулся в Петербург, он сразу же нанес визит графине и то же два-три раза бывал к неё.
Выполнение поручений брата требовало много времени и княжна не страдала из-за отсутствия полноценной светской жизни. Когда же у неё появлялось свободное время, то она с большим удовольствием читала и перечитывала свои любимые книги и те новые, которые она заказала по рекомендации господина лекаря.
Анна Андреевна сразу же рассказала мне о своих великосветских проблемах и при первой же возможности мы нанесли визит графини Евдокии Семеновны, а затем уже я один посетил несколько великосветских салонов. Но мои великосветские похождения закончились на посещении салона княгини Голицыной, когда на ровном месте произошла ссора с будущим нашим всё, Пушкиным. Я не понял почему вдруг он начал цеплять меня и всё понеслось к дуэли, но хозяйка сумела ссору погасить и попросила меня уехать.
Утром «ночная княгиня» приехала к нам с извинениями, в итоге инцидент был окончательно исчерпан, а с Авдотьей Ивановной у нас в итоге установились замечательные отношения.
Голицына похоже чувствовала какую-то вину перед Анной Андреевной и была сама любезность с ней и расставались они как лучшие подруги.
Проводив княгиню, сестра зашла ко мне в кабинет.
— Угадай, Алексей, что мне сказала княгиня о причине твоей ссоры с господином поэтом? — эта тема была мне неприятна и я не горел желанием её обсуждать, но обижать Анну тоже не хотелось.
— У господина Пушкина конечно очень бойкое перо, но от этого он не перестает быть сумасбродом и скандалистом. И ему в голову могло прийти что угодно. Например он мог приревновать меня к княгине, — я хотя и не хотел обижать сестру, но не сдержался и ответил ей с раздражением.
Но она не обиделась, а только рассмеялась в ответ.
— Как это не удивительно, но именно так и есть.
— Эта история подтверждает правоту графини Евдокии Семеновны, нечего делать на этих великосветских, — у меня чуть не сорвалось слово «тусовках». Я проглотил его и решительно закрыл эту тему. — Надо прекратить бездарно убивать время, делом надо заниматься.
Вечером приехал Сергей Петрович. Он завершил все намеченные продажи в Москве, Коломне и Нижнем, погасил все долги в Первопрестольной и был очень доволен результатом.
Надо было действительно делать дело и вопрос о продолжении светской жизни закрылся сам собой.
До начала лета я каждый день занимался окончательным наведением порядка в своих финансах и завершением своего образования. Это оказалось самым простым. Моих знаний 21-ого века оказалось более чем достаточно что бы успешно вместе с Василием и Иваном выдержать выпускные испытания и получить диплом университета. Я конечно просмотрел их записи лекций и ни каких проблем у меня не возникло.
А вот продажи столичной недвижимости забуксовали, приемлемых вариантов не было, а продавать дешевле намеченного не хотелось. Но покупатели в конце концов нашлись и в конце мая были подведены окончательные итоги.
Они были по-моему блестящие. После всех продаж и погашения долгов и меня остались четыре имения, дом в Питере и пятьсот тысяч свободных денег. Это плюс. А минус, долг целый миллион в Государственном заемном банке. Но это было намного лучше, чем предполагалось.
Сергей Петрович после завершения оздоровления моих финансов попросил две недели отпуска и уехал в Ригу.
Пока мы занимались финансами, я съездил в Нарву. Ничего криминального на тамошней мызе я не нашел, причина плохой отдачи от неё была простой, крестьяне занимались там в основном выращиванием ржи и почти все были на барщине.
