— Да, я не сказал еще об одном слухе. Он не проверенный, но вполне возможно, что правдивый, — как-то неожиданно робко снова начал говорить Кирилл. — Местный маньчжурский генерал-губернатор или военный фудутун Айгуня вроде заявил, что император может разрешить русским селиться на правом берегу Аргуна. Он не будет требовать с них даже налогов, главное воевать в китайской армии при необходимости.
— А переселение ханьцев или маньчжуров в эти края полнейшая чушь, — медленно, как бы рассуждая вслух, начал говорить Ян. — Маньчжуры отсюда сами убежали в теплые края, а собственно китайцев здесь никогда не было. А сейчас им вообще официально запрещается селиться к северу от так называемого «Ивового палисада». А левый берег Амура и Приморье считаются коронными землями императора или что-то типа того.
Итак пора подводить итоги. Вроде все что-то высказали, кроме моего друга детства. Он после своей неудачной попытки что-то сказать сидел молча и только крутил головой когда говорили другие. Да карту прямо сверлил своим взглядом.
Я попросил Яна распорядиться принести шампанского.
— Итак, господа, думаю пора принимать решение. Я считаю, что предложение господина Го надо принимать. Он не совсем адекватно оценивает ситуацию. Мы за 25-ть лет так твердо встанем в Приамурье и думаю и в Приморье, что сами продиктуем свои условия императору. Финансово это не проблема, такие деньги у меня есть. Наплыва китайцев я не боюсь, через несколько месяцев тут будет Байкальское казачье войско, которое здесь никто не сможет победить, — в кабинет занесли бокалы с шампанским и свежие фрукты из кяхтинских теплиц привезенные мне в подарок Петром Кирилловичем.
— За успех нашего предприятия, господа!
Ночью мне не спалось. Промучавшись до двух часов, я поднялся, достал свой дорожный набор, налил себе коньяку и обрезал любимую сигару.
В этот момент я услышал тихий стук в дверь и затем шепот Ивана.
— Алеша, к тебе можно? — я достал второй бокал и ответил.
— Заходи.
Я закусил любимой сигарой, а Иван чисто по-русски сначала рукавом, а потом лимоном.
— Не спится мне что-то Алёша. Страшно, в такое дело ввязываемся. Китай, он же огромный. Россия нам ведь ничем помочь не сможет, всё самим надо делать, — Иван передернул плечами.
— Ты от жены как умудрился уйти? Проснется, а тебя нет. Беременную женщину расстраивать не надо.
— Не проснется, — пробубнил Иван, — она же знает, что я дома. Ну подумаешь на минутку вышел из спальни.
Не знаю по какой причине, но скорее всего по примеру моей светлости старшей сестрицы, у нас принято супругам спать вместе. А когда еще и любоввв в наличии то…
Ксения со своего Ванечки готова пылинки сдувать, не понятно как он умудряется от неё уезжать. Самое удивительное, что слез у неё по этому поводу нет.
— Раз уж пришел, давай с тобой о деле поговорим, — я хотел налить еще по пятьдесят капель, но Иван остановил меня.
— У тебя что-нибудь другое есть? Не люблю коньяк, клопами пахнет.
Я невольно засмеялся, вспомнив как в своей первой жизни по молодости также говорил об этом напитке. А потом с возрастом как-то незаметно оценил его.
— Зеленый ты еще, Ванечка. Как говорится велика фигура, да… — договаривать я не стал, вернее не успел.
Иван попытался схватить меня в охапку, но я был наготове и у него ничего не получилось.
— Ванька, ты смотрю тут медведем сибирским стал. Удумал чего, ночь на дворе, а ты борьбу решил устроить, всех разбудим.
Я достал початую штоф из дорожного набора и показал Ивану.
— От нашего Савелия малиновую будешь? — во всех наших поместьях были свои винокурни, больше всего мне нравились напитки лукояновского трактира.
— Да кто же от такого откажется? — Иван недоуменно развел руками. — Наливай!
Вкус малиновой настойки вызвал хорошие воспоминания о посещении Арзинова. Воспоминания о о печальном начале моего знакомства с этим имением уже давно в моей памяти живут отдельно от всех остальных, вместе с другими такими же неприятными.
Этих неприятных воспоминаний в моей нынешней жизни как не крути намного меньше, а в основном позитив. Как некоторые говорили мне когда-то — есть что вспомнить и хорошо что вспоминается в основном то, что душу греет.
— Такие напитки действительно веселят сердце и греют душу, — Иван поставил на стол бокал и потянулся в блюду с нарезанными кусочками копченого омуля. — Не люблю я эти европейские штучки, пить по глоточку и закусывать всякими ша-ка-ла-дами. Употребить так употребить, закусить соответственно. Главное меру знать. Мы с Англии с Василием по пабам специально походили, посмотрели. У нас в России такого пьянства нет. Да и сэры всякие сколько раз за день хоть по чуть-чуть, но принимают.
— А у нас в благородных семействах разве не так?
— Я, в отличии от вашей светлости, с благородными семействами не очень, но те, с кем я общался и общаюсь, меру знают и бывает ни-ни, — я убрал коньяк и малиновую настойку и закрыл дорожный набор.
— Ты мне вот что, друг Ванюша, скажи. Веришь в успех нашего предприятия? — в глубине души меня все равно точил червячок сомнений.
