Самый старший из них — Михей Шутов. Ему почти пятьдесят, он участвовал в войне с Наполеоном и в конце декабря 1825 года был произведён в офицеры. Но стал деятельнейшим участником восстания Черниговского полка и, судя по всему, именно он главный авторитет среди этой девятки.
— Я хочу услышать ответ каждого из вас: всё ли вам понятно, согласны ли вы с моими предложениями и понимаете ли, что вас ждёт в случае предательства или попытки бегства?
Я ожидал, что первым ответит Шутов, но ошибся. Первым ответил Александр Луцкий, небольшого роста, сероглазый, очень худой блондин.
— Я согласен, ваша светлость, — тут же за ним о своём согласии заявили и остальные.
После короткой паузы Матвей Шутов сделал короткий шаг вперёд.
— Дозвольте, ваша светлость, нам всем вместе пойти вперёд на реку Амазар.
Я усмехнулся. Почему-то за мгновение до его слов мне в голову пришла такая же идея.
— Там будет очень тяжело. Взвесьте ещё раз свои силы.
— Не страшнее царской каторги, ваша светлость, сдюжим.
После разговора с господами-декабристами я чувствовал себя как выжатый лимон. Но, как бы то ни было, мне предстоял еще один важный разговор.
Время нас поджимало, и нужно было безотлагательно решить, кто возглавит наших людей, которым предстояло закрепиться в верховьях Амура с приближающейся зимой.
У Василия была кандидатура — Ксенофонт Пантелеевич Телешов. Я уже успел с ним познакомиться и полностью согласен с выбором Василия.
Ксенофонт Пантелеевич знал, о чем пойдет речь, и на мой вопрос без раздумий и колебаний ответил согласием.
— Ксенофонт Пантелеевич, я приказал освободить нижних чинов декабристов. Мы только что с ними общались, и они попросили разрешить им отправиться на Амазар. Возьмешь их под свое начало?
— А чего не взять? Возьму, — ухмыльнулся Телешов. — Мне нерчинские рассказывали, что они давно раскаялись в том, что пошли против Государя. Если они выжили на каторге, то справятся и на Амазаре. А бежать оттуда им некуда. Да и не получится — места там страшные, особенно зимой.
Побег можно попытаться совершить всегда и везде. Вот только будет ли он успешным. Я лично считаю, что шансы на успешный побег в тех местах равны нулю.
— Хорошо, с этим вопросом решили. Теперь у меня к тебе, Ксенофонт Пантелеевич, другой вопрос. Ты знаешь, что у нас скоро будет новое казачье войско — Амурское?
— Наслышан, ваша светлость.
— Так вот, ты, конечно, уже выслужил свое, но я предлагаю тебе еще немного послужить. Если согласишься, то будешь первым есаулом нового войска, — скромно сидящий в уголке Иван Васильевич довольно хмыкнул. Это его идея, и он явно доволен.
— А чего же не послужить, ваша светлость? — довольно заулыбался Телешов. — Тем более есаулом. На старости лет благородием стать.
— Тогда у меня, господин есаул, остался последний вопрос. Ты у нас хоть и в годах, но муж и отец еще молодой.
Телешов женился после сорока на девице, младше его почти на двадцать пять лет. Василий сказал, что это была безумная любовь с обеих сторон. У молодых уже двое детей — мальчики-погодки.
Живут они в редкой глуши даже по местным меркам, в деревне Урюпино на Аргуни. Там нет ни храма, ни школы, ни самого захудалого лабаза. Это последнее русское поселение на этой пограничной реке до самого Усть-Сретенска. От него начинаются дикие и страшные места нижней Аргуни, где у любого человека шансов пропасть намного больше, чем выбраться оттуда живым.
Страшных историй о тех местах в Забайкалье ходит множество, и во многих фигурируют жестокие нравы, царящие по обе стороны границы. В сравнении с порядками среднего Приаргунья это просто ад на земле.
Это, кстати, еще одна из стоящих передо мной задач — умягчение нравов и повышение нравственности обитателей этих мест.
— Твоя семья живет в Урюпино. Полагаю, будет лучше, если она переберется куда-нибудь поближе, например в Сретенск.
— Ваша светлость, дозвольте на Шилкинский. Фрося у меня круглая сирота, а там ее бабушка живет.
— А у тебя самого родня есть?
— Нет, ваша светлость, один как перст был. Теперь вот Бог послал жену и деток.
Покров у русского народа считается началом зимы, и здесь, в Забайкалье, это частенько действительно так. В этом году ближе к полудню резко похолодало, а затем начался снегопад.
Осень сопротивлялась недолго, и уже через неделю началась настоящая зима.
На Шилке сразу же у берегов начал образовываться лед, а к середине месяца морозы сковали ее окончательно, и река встала, закованная ледяным панцирем.
К началу ноября лед уже был настолько прочным, что первого числа открылся зимник до Усть-Сретенска, и туда из Горбицы пошел первый зимний обоз.
Первая наша Амурская экспедиция быстро завершила все приготовления и еще по воде ушла в Усть-Сретенск, а затем сразу же двинулась вперед по Амуру.
Горячие головы и персонажи, склонные к авантюрам, наверное, есть везде. И мне пришлось довольно жестко пресечь авантюрные предложения сломя голову броситься вперед на Урюм. Даже пришлось заявить, что экспедиция состоится только тогда, когда я сочту ее подготовленной.
