Как только я осознал эту проблему, то сразу же начал тренироваться в письме этими орудиями пыток и за три дня научился прилично ими писать. Параллельно я прочитал несколько книг и учебников, которые были в моем личном учебном кабинете и более менее разобрался с орфографией и прочими премудростями русского языка начала 19-ого века.
Поэтому я сел за стол и не без дрожи в душе, написал письмо Бенкендорфу. Промокнув написанное, я протянул лист Сергею Петровичу.
— Прочитайте, пожалуйста.
Господин Охоткин прочитал и с улыбкой слегка поклонился.
— Ваша светлость, вам надо быть дипломатом.
Через несколько минут он уехал. Несколько минут я сидел с закрытыми глазами и вспоминая слова Сергея Петровича, пытался понять как мои родители, в смысле князь и княгиня Новосильские, при таком богатстве и положении сумели залезть в такие долги. Мой помощник промолчал, но долгов достаточно понаделала и матушка. А сколько безумных покупок она сделала!
Еще раз просмотрев результат работы господина Охоткина, я позвонил в колокольчик. На мой зов быстро появился новоявленный камердинер Герасим.
— Герасим, пригласи их светлость княжну Анну Андреевну.
Княжна Анна пришла очень быстро, она видела, как господин Охоткин чуть ли не бегом покинул наш дом, встревожилась и сама направилась ко мне. Я, не ожидая еще её увидеть, вытирал измазанные чернилами пальцы и немного смутился.
— Тут, Анечка, такая вот проблема у меня образовалась,— я поймал её удивленный взгляд и решил, что он относиться к моим измазанным пальцам. — После болезни писать немного разучился, пальцы как не мои и из-за этого ошибок море.
Анна в ответ рассмеялась.
— Вы и раньше этим талантом не блистали, Алексей, — она сделала ударение на моем имени.
«Понятно» — подумал я. Обращение «Анечка» явно было не привычным и удивительным. Анна, в отличие от меня, всегда была при родителях и у неё не было подруг, таких как мои братья Петровы. Хорошо, что хотя бы своего младшего брата она знала и любила. К русскому языку я всех уже приучил, потихоньку на «ты» переходим, а вот простые русские варианты имен: Алеша, Аня или Машенька еще никак. Надо обязательно Алексей, или на иностранный манер Мари, Мэри.
— У тебя, Анечка, — я сделал вид, что её колкость пролетела мимо, — грамотность и почерк идеальные. Будешь со мной каждый день заниматься, обучать меня заново грамотно и красиво писать.
— А ваша поездка, что отменяется?
— А ты с нами поедешь, Матвей будет только за.
Сестра помолчала и внимательно оглядела кабинет. При жизни родителя её сюда не допускали, матушка тоже её доверием не баловала и здесь она была второй или третий раз.
— Садись, — я показал на свободное кресло подле стола. — Сергей Петрович всё закончил, ознакомься.
Анна взяла исписанный мелким убористым охоткинским почерком лист с итогами проведенной ревизии и стала читать. Я же стал читать лист с его подробными предложениями предполагаемых продаж. Третий лист был с его оценками доходности наших имений.
Сестра читала бумаги медленно и вдумчиво. Прочитав на раз, она взяла лист бумаги, перо и стала читать по-второму разу, что-то выписывая. Затем Анна также прочитала и две других бумаги.
— Алеша,— «о, вот так уже лучше», промелькнула мысль, быстрая как молния, — Матвею можно будет со всем этим ознакомиться?
— А у нас с тобой, сестра, выбора нет. Наша матушка укатила в Европу. У неё своя секс-программа, — я употребил привычный термин и Анна похоже поняла значение незнакомого словосочетания и горько сложила свои губки. — Маша еще мала, кого еще мы можем позвать на помощь?
Риторический вопрос на который я не знал ответа. Не генерала же Бенкендорфа просить, он конечно помог и капитально, но в его бескорыстие и благородство я не верил. Скорее я поверю, что княгиня Елизавета Павловна имеет какие-то рычаги влияния на влиятельного царедворца.
— А насколько можно доверять этому господину от генерала Бенкендорфа? Не пожалеешь, что доверился ему? — Анна Андреевна явно не глупая особа. Этот вопрос самому покоя не дает.
— Не знаю, Аня. Сам об этом постоянно думаю. Но твердо знаю одно, самому мне из всего этого не выпутаться. А Сергей Петрович за эти дни не дал повода усомниться а его порядочности и компетенции.
— Сколько у тебя, Алексей, незнакомых слов. Оторопь прямо берет.
— Анна Андреевна, я ведь в университете учусь. Книг много читаю, умные лекции слушаю, — первое, что я сделал после «вынырования» когда более-менее оклемался, это изучил свою спальню и личный кабинет. Везде было много книг и различных тетрадей, принадлежащих мне, князю Алексею Андреевичу Новосильскому. Тетради все были исписаны собственной рукой их светлости, то есть моей. В книгах было много карандашных отметок и получалось что круг моих интересов был широк и разнообразен. Поэтому я нисколечко не расстроился, что сестра подловила меня на употреблении незнакомых слов, слова заимствованные и их значение я знал.
— В университете ты учишься не первый год, но такого раньше за тобой не замечалось, — с недоверием произнесла сестрица.