Ты должна была мне сказать, сказал так, будто тишину рубил на части словами. Резко, отрывисто, требовательно.
Я не могла, голос звучал тихо, хотя хотелось выть от безысходности.
Могла. Ты обязана была сказать, повторил Кир буквально по слогам.
Ты действительно считаешь, что я должна была добить тебя новостью о том, что в один день ты хоронил не только лучшего друга, но и своего ребенка? по Ксюшиным щекам побежали слезы, но она даже не зажмурилась. Лучше бы она прикрыла глаза, потому что в них плескался такой ужас, такая боль, что у Кира дыхание перехватило и казалось, что сердце остановилось на несколько секунд. Секунда, еще одна отпустило удар бьется, сердце бьется, разгоняя застывшую в венах кровь. Кирилл сел, подвинулся к изголовью кровати, перетянул Ягодку к себе на колени, обнял, прижимая к груди, и прошептал:
Люблю. Люблю тебя, моя маленькая, сильная девочка. Люблю.
Сцеловывал слезы с ее щек и никак не мог придумать способа, чтобы загладить вину перед своей Ягодкой. Потому что нет ему прощения, нет оправдания его эгоизму, его ошибкам
Глава 15 (18+)
Расскажи, тихо попросил Кирилл.
И она рассказала. Всё рассказала. Как позвонила Варьке, как осталась одна в квартире, а они уехали, на какую-то важную встречу спешили, и как она была рада этому, потому что очень хотела побыть одна. И страшно подумать, что бы произошло, если бы Антон не вернулся за случайно оставленным телефоном и не нашёл её на полу без сознания в луже крови. Рассказала, как очнулась уже в больнице и не сразу поняла, где она, потому как не помнила ничего: ни как Антон пытался привести её в чувство, ни как он вызывал скорую, ни как они ехали в больницу. Только темнота и нестерпимая боль остались в памяти и то обрывками. Это уже потом Антон с Варей ей все рассказали.
Я помню, как мне не хотелось просыпаться, слабость жуткая была, перевела дыхание, тяжело сглотнула и продолжила свой рассказ:
Но когда я заставила себя открыть глаза, увидела белые стены. Ксюша замолчала, вспоминая подробности того дня. Вот она лежит на узкой кровати, застеленной светло-голубым бельем, и чувствует специфический больничный запах
Она сморщила нос, будто и сейчас вдыхала тот ненавистный запах, что вызывает приступ тошноты.
Какой-то седой мужик с усами и бородой, одетый в белый халат, склонился надо мной и сказал, что ребёнка спасти не удалось. Кир, я даже не сразу поняла, что он врач, голос задрожал, и не поняла, что он обо мне говорит. Я же не знала Кир, я не знала, что беременна. Не знала, пока не потеряла его. Судорожно вздохнула. Зажмурилась.
Кир, это так страшно, - прошептала она, утыкаясь носом в его шею, так ужасно, когда тебе говорят о смерти твоего ребёнка.
Вновь зажмурилась, задерживая дыхание. Вздохнуть не получалось. И не хотелось. Забыться бы, стереть из памяти. Вцепилась в Кира с остервенением, схватилась за его широкие плечи до онемения в мышцах, до боли в пальцах. Только он мог её спасти, только он. Кирилл для неё лекарство от всех болезней, спасательный круг в череде жизненных невзгод, свет в её царстве страхов.
Они так и сидели в темноте, не шевелясь, будто боялись отпустить друг друга.
Я хотела тебе сказать, я правда собиралась, но пришло сообщение от Макса, что Сева разбился, и я поняла, что не смогу, не имею права добивать тебя. Понимаешь? вскинула голову, взглянула с каким-то отчаянием ему в глаза и безжизненным голосом продолжила: Тем более что уже ничего нельзя было сделать, перешла на едва слышный шепот, ни-че-го.
Она будто выдохлась, обмякла в его руках, сползая по телу. Только держалась за плечи, не отпуская.
Тишина, стоящая в комнате, давила, забирала не только звуки из пространства. Она будто и кислород выбивала из легких. Хотелось заорать во все горло, но он боялся. Боялся испугать свою девочку. Он пребывал в шоке, казалось, что у него язык онемел, и не только язык. Душа онемела. Подумать страшно о том, как его хрупкая Ягодка пережила все это. Одна. Без него. Да ещё и о нём позаботилась, оберегала покой в его сердце. Дрожь прошла по телу от всего услышанного и от осознания того, что именно произошло. У Кира сердце закололо и биться по-другому стало, когда он удерживал в руках Ягодку. Захотелось помочь ей, забрать всю боль, что плескалась у нее внутри, только вот как это сделать?
Прижал к себе крепче, немного раскачиваясь, будто баюкал маленького ребенка, гладил по спине, шептал на ухо, как любит ее и заверял, что теперь всегда будет рядом, что никогда больше не оставит её одну. Постепенно ее прерывистое дыхание сменилось на ровное, казалось, она заснула в его руках. Осторожно, стараясь не потревожить свою девочку, Кир попытался переложить ее на постель. Так ей будет удобнее. Аккуратно не получилось. Ягодка проснулась. Открыла глаза, хватаясь за его плечи еще сильнее. Кир все понял без слов. Опустился на спину, так и не выпуская ее из своих объятий, устроил у себя на груди, она тут же полностью забралась на него, стискивая руками и ногами.
