Куда податься спортсмену, бывшему олимпийскому чемпиону по стендовой стрельбе, после того как закончилась его карьера? В бизнес? В криминальные структуры? Александр Васильев выбрал большую политику. Большую, конечно, на местном уровне – он решил баллотироваться в губернаторы одной из областей России. И... оказался в тюрьме по обвинению в организации покушения на действующего губернатора.Только вмешательство адвоката Юрия Гордеева дает ему возможность выйти на свободу. Но это будет не так-то легко. Господину адвокату придется немало потрудиться, перед тем как его подзащитный покинет следственный изолятор и все-таки сможет участвовать в выборах...
«Бывшие одноклассники – это родственники, которых не особенно любишь…»
Юрий Гордеев, адвокат московской юрконсультации номер 10, ехал в Балашиху. Ехал на похороны своего бывшего одноклассника.
По дороге он пытался представить себе Витьку Когтева капитаном десантников. И никак не мог этого сделать. Совсем не соответствовал тот образу бравого солдата… Когтев на уроках физкультуры всегда стоял последним в шеренге. Он был самым маленьким в классе. Гордеев до сих пор помнил этого щуплого мальчугана. Зато там, где надо было поработать руками, Витьке равных не было. На общемосковской олимпиаде школьников по моделированию его модель барка «Крузенштерн» заняла первое место, он ездил с ней на выставку в Болгарию…
Что еще Гордеев помнил о Вите? Только то, что на домашней вечеринке девятиклассников в честь 8 Марта тот напился до потери сознания. Смешал, видно, шампанское с водкой. Его пришлось откачивать водой с нашатырным спиртом. От этого «коктейля» Витька травил в туалете весь вечер. Потом двое приятелей, одним из которых был Гордеев, тащили его на себе домой через дворы и заплетающимися языками пытались объяснить его матери, что на самом деле ничего страшного не происходит, ее Витька выспится и будет как огурчик…
Гордеев думал всю дорогу, но ничего больше о Витьке не смог припомнить.
"В шестнадцать лет ты мечтал никогда больше не увидеть ни одну из этих опостылевших рож: Сергеева, Радкевича, Бондарева, Потапенко… В тридцать – огорчаешься, что из-за работы снова не смог попасть на ежегодную встречу школьных друзей…
Кто еще знает, что в двенадцать лет ты плакал, когда физрук заставлял тебя прыгать через коня, а у тебя это никак не получалось? Кто еще помнит, что в шестом классе из-за тебя весь класс опоздал на новогоднее представление в цирке на Цветном бульваре? И что как-то раз ты по ошибке потушил Вечный огонь в местном сквере?
Одноклассники… В девятом классе ты их презирал и считал сборищем идиотов. Теперь они кажутся тебе обычными ребятами. Ты даже уверен, что нынешняя молодежь намного хуже… А не признак ли это приближающейся старости?
Со своим школьным другом ты не виделся уже девять лет и даже не знаешь, где он сейчас…"
По дороге Гордеев остановился у киосков, купил большой букет крупных красных гвоздик и бутылку водки.
К началу траурной церемонии он, конечно, опоздал. Когда вошел, оказалось, что вместительный зал местного Дома офицеров набит битком. В основном военные… Гордеева поразило количество пришедших проститься с Витей. Плакали какие-то незнакомые женщины, пожилые и молодые. Вытирали платками красные глаза… Мужчины стояли с серьезными лицами, некоторые негромко переговаривались.
Гордеев не стал протискиваться вперед, остановился за спинами. Через головы впереди стоящих он разглядел мать Витьки и молодую женщину в трауре, наверное его жену. Точнее – вдову. Вдову и мать Вити окружало множество незнакомых Гордееву лиц. А, собственно, откуда он мог их знать?
Рядом с гробом на красных атласных подушечках были выставлены боевые награды Виктора. Гордеев удивился, что их так много. Серебряные кресты, красные эмалевые звезды, круглые медали…
Стоял почетный караул, и какой-то полковник с рюмкой в руке произносил сбивчивую, но искреннюю речь. Время от времени полковник умолкал, собираясь с мыслями, и тогда в зале стояла тишина, прерываемая лишь всхлипываниями женщин.
Гордеев вспоминал, были ли у Витьки братья-сестры? Или он был единственным в семье? Конечно, не вспомнил.
В середине церемонии прибыли Витины сослуживцы. Видимо, прямо с вокзала. В воздухе сразу запахло кирзой и оружейной смазкой. Для них принесли стулья.
Когда солдаты протискивались со стульями сквозь толпу, кто-то дернул Гордеева за рукав.
Он обернулся.
– Юра! Здравствуй.
Гордеев узнал Эллу Саакян. Она улыбалась.
– Здравствуй!
– Наших видел?
– Нет еще.
– Только что пришел?
– Да нет. Но ведь не протиснуться…
– Идем, – кивнула Элла и повела его за собой.
Бывшие одноклассники собрались в холле Дома офицеров. Мужчины сидели на одном из подоконников, женщины стояли рядом. Все как бывало раньше в их школе.
Гордеев поздоровался с мужчинами за руку. Эдик Коваль! Шевчук! Юлик Радзиховский! Подумать только, сколько они не виделись! И при каких обстоятельствах довелось встретиться…
Разговорились. Эдик работал программистом в холдинге, Шевчук – на таможне, Радзиховский, как ни странно, стал летчиком, водил большие пассажирские самолеты. Элла преподавала французский язык в лицее…
– А помнишь Ирку Колбеко?
– Помню.
– Представляете, она училась в Питере на востоковедческом факультете, а потом неожиданно вышла замуж за араба и стала шахиней.
– Кем?
– Серьезно! Жена шаха – шахиня? Или как называется?
– Шахта, – пошутил Коваль.
– Не смешно, Коваль. В общем, Ирку теперь зовут Фатима, живет она во дворце с павлинами и финиковыми пальмами. Недавно приезжала, фотографии показывала. У них княжество – тысяч пятьдесят населения. Главный дефицит – вода.
