– С вами все в порядке? – Медсестра стояла в коридоре, свитер и штаны болтались на ней. – Что у вас, диарея?
– Взрывная, – сказала Оливия. – Брр. Но уже все хорошо, спасибо большое.
– Рвота есть?
– Ну уж нет.
– У вас есть аллергия на что-нибудь?
– Не-а. – Оливия поглядела по сторонам. – У вас сегодня, как я вижу, работы не то чтоб по горло.
– Ага. В выходные нагоним.
Оливия кивнула:
– Небось народ устраивает вечеринки? А потом врезается в дерево?
– Чаще всего, – сказала медсестра, – это семейные дела. В прошлую пятницу брат выбросил сестру из окна. Боялись, что она сломала шею.
– Ничего себе, – сказала Оливия. – И это в крошечном Мейзи-Миллз.
– Но все обошлось. Думаю, доктор уже готов вас принять.
– Но мне не нужен доктор! Мне нужен был туалет. Просто мы ужинали с друзьями, и я ела все подряд, что видела, то и хватала. Меня муж на парковке ждет.
Медсестра взяла Оливию за руку и посмотрела на ее ладонь.
– Давайте вы все-таки задержитесь на минутку, просто чтобы убедиться, что все в порядке. Ладони у вас не чешутся? А стопы? – Она посмотрела на Оливию снизу вверх. – Уши у вас всегда такие красные?
Оливия потрогала свои уши.
– А что? – спросила она. – Я умираю?
– Вчера мы тут потеряли женщину, – сказала медсестра. – Примерно ваших лет. И она тоже, как вы, ужинала с мужем, а потом приехала сюда с диареей.
– Ой, да ради бога, – сказала Оливия, но сердце у нее забилось быстрее, а лицо вспыхнуло. – И что за чертовщина с ней стряслась?
– Аллергия на крабовое мясо. Анафилактический шок.
– Вот тебе и здрасьте. Но у меня нет аллергии на крабовое мясо.
Медсестра спокойно кивнула.
– Так и эта женщина ела его годами, и ничего. Доктор просто взглянет на вас. Вы вбежали сюда вся красная, налицо были признаки тревожного возбуждения.
Сейчас Оливия чувствовала себя куда более встревоженной и возбужденной, но не собиралась сообщать об этом медсестре, равно как и о том, что ела грибы, начиненные крабовым мясом. Если доктор окажется приятным человеком, то ему она скажет.
Генри припарковался перед самым входом в отделение неотложной помощи, не заглушив двигатель. Она жестом попросила его опустить стекло.
– Они хотят устроить мне осмотр, – сказала она, сунув голову в окно.
– Досмотр?
– Осмотр! Убедиться, что у меня нет шока. Да приглуши же ты эту чертову штуку.
Хотя он и так уже потянулся к радио и выключил матч «Ред Сокс».
– Боже мой, Олли. Тебе нехорошо?
– Да тут вчера какая-то женщина подавилась крабовым мясом, и теперь они боятся, что их всех засудят. Они проверят мне пульс, и я сразу убегу. Но машину придется переставить.
Медсестра стояла в глубине коридора, придерживая открытой огромную зеленую занавеску.
– Он там слушает бейсбольный матч, – сказала Оливия, направляясь к ней. – Но он наверняка прибежит проверить, умерла я или нет.
– Хорошо, я его встречу.
– Он в красной куртке. – Оливия положила сумочку на стул и села на высокую смотровую кушетку, и медсестра измерила ей давление.
– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, – сказала медсестра. – Но я думаю, что с вами все в порядке.
– Я тоже так думаю, – сказала Оливия.
Медсестра вышла, оставив ей анкету на дощечке-планшете, и Оливия заполнила ее, сидя на кушетке. Она внимательно посмотрела на свои ладони и отложила планшет. Ну понятно, когда ты врываешься в отделение неотложки, они обязаны тебя осмотреть. Это их работа. Она высунет язык, потом ей измерят температуру, и она поедет домой.
– Миссис Киттеридж?
Лицо у доктора было простое, невзрачное, а лет на вид столько, что непонятно, когда он успел выучиться на доктора. Он бережно держал ее крупную руку, считал пульс, пока она рассказывала, как они ужинали в этом новом ресторане, а здесь она оказалась из-за того, что по дороге домой ей срочно понадобилось в туалет, у нее ужасная диарея, даже удивительно, но ни ладони, ни ступни не чешутся.
– А что вы ели? – спросил врач с самым заинтересованным видом.
– Для начала – грибы, фаршированные крабовым мясом, и да, я уже знаю, что у вас вчера какая-то старая дама от этого умерла.
Врач оттянул Оливии мочку уха, прищурился:
– Сыпи не вижу, – сказал он. – Расскажите, что еще вы ели.
