Омар Хайям полностью

Мутакаллимы спекулировали на необходимости формальной интеграции знания в систему веры в качестве одного из атрибутов последней, при этом широко использовались приемы аристотелевской логики и методы рационалистического и квазирационалистического мышления. Суфизм, который ясно видел ограниченность рационализма человеческой науки, суфийский акцент на интуицию в значительной степени стал своего рода реакцией на засилие изощренной софистики и рационалистической демагогии учения калама. Известный исламовед А. Массэ писал: «Суфизм восстанавливал широту религиозного горизонта, суженного каламом».

В отличие от ортодоксального направления суфизм предполагал и постулировал совершенно иной подход к личностной вере — иману, основанному на безусловном личном религиозном опыте.

Суфийский скепсис относительно «абсолютного знания» мусульманских схоластов был не только отражением понимания ограниченности человеческих способностей. Он имел и ярко выраженный социальный контекст, будучи направлен против непререкаемости, чванливости и претенциозности официозной догматики.

Вероятно, именно в этом контексте Омар Хайям писал:

Суфий не просто автоматически вручал себя Аллаху. Суфий стремился к такой вере, которая должна была быть результатом целенаправленного поиска и преодоления труднейших испытаний, сомнений, отчаяния, страданий. Принципиально она ориентирована на человека, сознательно выбирающего трудный путь обретения особого рода внутреннего опыта как чувственного, интеллектуального, духовного наслаждения. И Аллах в этом тотальном потоке веры становится единственной религиозной, метафизической целью устремлений человеческой души, чувственно-интеллектуальным символом духовного единства человека со Всемогущим, символом страстно желанной вечности и сокровенной трансцендентной тайны.

Суфию, чтобы узреть Аллаха, нельзя останавливаться на внешнем взгляде на вещи. Необходимо проникнуть внутрь их. Это не обнаружение причинных пластов вещи, не помещение ее в ряд с другими, причинно связанными с ней вещами, не анализ и разложение ее на составляющие части. Суфий должен перевоплотиться в эту вещь и уже изнутри себя обрисовать ее. Один из центральных принципов познания суфизма, как, впрочем, и исмаилизма, — идея глубокой взаимосвязи макро- и микрокосма. Все элементы мира, каждый на своем уровне, отражают Аллаха.

Особо развиваемая и культивируемая интуиция суфия противостоит теологическому рационализму мутакаллима и эмпирическому рационализму ученого еще в том плане, что интуиция — это всегда глубинная, но неотделимая часть человека, это не нечто, что может противостоять ему. Опытный суфий может сказать: «Знание — сила», имея в виду, что его опытное знание действительно всегда есть его личная сила. Для схоласта и рационалиста принцип «Знание — сила» не имеет такого абсолютного смысла, поскольку они ощущают дуализм самого себя и своего знания. Иначе говоря, они должны сказать: «Знание — иногда сила, а иногда не сила».

В качестве пояснения можно привести яркие слова аль-Газали: «И тогда мне стало ясно, что наиболее специфические их (суфиев. — Ш. С., К. С.) особенности заключаются в том, что постижимо не путем обучения, но лишь благодаря испытанию, переживанию и изменению душевных качеств. Какая большая разница — знать определение здоровья и определение сытости, их причин и условий, с одной стороны, и быть самому здоровым и сытым — с другой; знать определение опьянения, знать, что оно есть состояние, возникающее оттого, что пары, поднимаясь от желудка, завладевают источниками мысли, с одной стороны, и быть самому пьяным — с другой. Ведь хмельной человек не знает определения опьянения и его теории, и все же он пьян, хотя он не имеет ни малейшего понятия о природе опьянения. Трезвый же знает определение опьянения и его причины, хотя сам он ни чуточки не пьян. Будучи больным, врач знает определение своей болезни, ее причины и лекарства, которыми ему можно излечиться, и все же он нездоров. Такая же разница существует между тем, что ты знаешь истинную природу аскетизма, ее условия и предпосылки, с одной стороны, и тем, что ты сам переживаешь состояние аскетизма и духовного отвращения к дольнему миру, — с другой».