И именно здесь, возможно, скрывается главное противоречие Омара Хайяма, которое стало для великого мудреца из Нишапура всепоглощающей жизненной драмой, своего рода «оптимистической трагедией». Всевышний Аллах сотворил человека, и сотворил его таким образом, что подобен он Универсуму миров, ибо может мыслить и ощущать Тайну и Вечность. Но мыслит же и ощущает он это, находясь во временном и конечном теле, ощущая пределы своего существования и постоянно осознавая неизбежность такой личностной конечности!
Но с этим связана и другая неутихающая внутренняя творческая боль Омара Хайяма как ученого-рационалиста. Последовательное мышление познающего человека так или иначе основано на том, что тот возможный и вероятностный мир, который он познает, «здесь и сейчас» — всего лишь мельчайшая частица сложного и неимоверно загадочного универсума миров с его вечно неведомыми и таинственными законами. И какие бы усилия мыслящий человек ни предпринимал и как бы реально он ни постигал законы и закономерности своего мира, его итоговое знание всегда будет относительным, а тайна Всевышнего Аллаха не уменьшится. Между универсумом миров, сотворенным и постоянно сотворяемым Всемогущим, и человеком всегда останется пульсирующий туман вечной тайны. И суть не только в том, чтобы понять величие этой тайны и тут же забыть. Вдохновляющий отблеск этой величайшей загадки должен проникать, просачиваться, оплодотворять каждодневное мышление и интуицию личности, идущей по трагическому пути познания.
И именно отсюда следует трезвый, без всяких иллюзий, всепроникающий релятивизм мышления Омара Хайяма:
Другой аспект, другая сторона рационального релятивизма Хайяма оказывается уже органичным компонентом суфийского мироощущения: все в конвенциональном мире, определяемом законами и нормами человеческого мышления, находится в непрерывном изменении и постоянном движении. Здесь все лишь переход от одного состояния (которого нет в действительности) к другому состоянию (которого, естественно, тоже нет), здесь нет ничего абсолютного, кроме тайны.
