Валери это знание не просто удручало, а делало больным. Он знал, видел, принимал участие в работе Ричарда, пусть опосредованно, но все же… И тут этот мальчишка, пришедший на все готовое, с дебильной улыбкой осматривающийся в здании аэропорта. Больше всего выводила из себя именно эта улыбка – абсолютно беззаботного, не привыкшего думать о завтрашнем дне вчерашнего школьника, которому бы сейчас тискать омег на пикнике и играть в бейсбол. Заниматься серфингом, нырянием с аквалангом, чем там еще они занимаются в Австралии? Загорают? Этот вон какой загорелый, ни один солярий не даст такого ровного золотистого оттенка на гладкой ровной коже. Наверное, поэтому белые зубы на лице казались еще белее, а голубые глаза ярче, и разрез такой типичный, миндалевидный – Валери такие глаза не любил. С червоточинкой.
По этикету полагалось обращаться к нему не иначе, как «Господин», он ведь был Спенсером, но Валери не мог пока заставить себя делать это. Какой он ему господин?
Майкл прибыл не один, вместе с багажом он забрал собаку, и глаза у существа, прыгнувшего в машину вперед хозяина, были еще голубее, чем у него. Действительно, лучше питомца было не подобрать – такая же жизнерадостная разгильдяйка, и пасть открывает так, словно тоже улыбается без перерыва. Два сапога – пара.
– Сейчас мы едем в нотариальную контору, затем в фамильное имение – особняк с бассейном, гаражом на десять мест – все они заняты автомобилями господина Ричарда, теперь… – Валери вздохнул как можно менее раздраженно, – …вашими автомобилями. Также в особняке есть зона отдыха на крыше, терраса и сад. Как долго вы планируете пробыть здесь, чтобы я успел ввести вас в курс дела и передать все необходимые знания? Вы также унаследовали бизнес отца по изготовлению солнечных панелей. Чтоб вы понимали, эти автономные системы электропитания обслуживаются его же фирмой. Как и ветровые генераторы – на этом он и сделал свой капитал.
– Я пока не знаю, сколько я тут задержусь, – ответил Майкл, усаживаясь на заднее сиденье ожидавшей их машины и с интересом изучая кожаный салон.Валери расположился у самой дверцы, которую захлопнул за ним водитель, сдвинул колени, ставя ступни рядом, носок к носку, и замечая, как взгляд Майкла тут же устремляется на туфли. Предвосхищая стандартные вопросы, которые ему задавали все новые знакомые альфы, Валери пояснил:
– Я ношу каблуки с пятнадцати лет. Потому что мне так удобно, и я чувствую себя вполне комфортно, если не задавать мне вопросов по этому поводу. Продолжим. После того, как вы вступите в право наследования и примете все бумаги от доверенного лица, мы с вами начнем знакомиться с фирмой, и по факту знакомства со всей структурой изнутри, вы решите, что вам делать дальше: продать свою долю – шестьдесят пять процентов – соучредителям, либо продолжать дело отца.
Собака, опустив голову на колени Майкла, смотрела на Валери как на новую игрушку, которая пока лежит в пакете вместе с покупками на кухне и которую нельзя трогать до тех пор, пока не выложат продукты. Майкл, погладив ее по морде, произнес:
– Это Лекси. Она любит все, что вкусно пахнет.
Валери захотелось остановить машину и выйти прямо посреди проезжей части – подколов еще и от этого он точно долго не потерпит.
– Очень остроумно, Майкл, – холодно проговорил Валери, и тот сделал вид, будто не понимает, на что он обиделся – ну да, конечно.Сам-то он пахнет типично, по-альфьи – здоровым активным самцом, а вот Валери не повезло – в то время как другие омеги благоухали как цветы в оранжерее, он пах как только что купленная, девственно-чистая книга, чем-то похожим на типографскую краску. И это было совсем не романтично, не привлекательно и уж тем более не сексуально. Особенно вкупе с его ростом и внешней безэмоциональностью, которой он научился гордиться – для людей его профессии это был несомненный плюс, отнюдь не минус.
Все то время, что ехали по городу, Майкл пялился в окно, что-то негромко комментировал для собаки, и та поскуливала от восторга, вывалив язык, а затем и высунув морду в окно. Наверное, отметка на шкале собачьего счастья переползла за самую верхнюю при таком обилии незнакомых запахов и звуков.
– В кабинете нас уже ждут свидетели, при которых писалось завещание, а также члены семьи, которые также являются наследниками, – машина остановилась у бизнес-центра, и Валери вышел, прихватив дипломат, с которым обычно не расставался никогда вне дома. – Ваш старший брат Глен, сын Ричарда от первого брака, и третий муж Ричарда, Кертис Спенсер. Им достанется малая часть наследства, в общей сумме – менее десяти процентов.
– Судя по всему, покойный их не слишком-то и любил? – фыркнул Майкл, выходя следом и задирая голову, чтобы взглянуть на шпиль на крыше здания.
– В последние полгода отношения Ричарда с домочадцами нельзя назвать теплыми, – как всегда без акцента на нюансы ответил Валери. – Однако он оставил им право проживания в особняке до конца жизни. Вы в праве продавать все, кроме фамильного особняка, который можно только передать в наследство своим детям.
