Женщины тоже поняли, о чем речь. Покрытый пылью асфальт был весь в трещинах и колдобинах. Зелени вокруг корпусов и вообще на территории было очень много. Но зелень эта была абсолютно неухоженная, то есть росла как хотела и где хотела. Сухие ветки не обрезаны. Газоны заросли. В трещинах асфальта росли зеленая трава, одуванчики и другие сорняки. Ползучие травы поднимались по стенам и балконам корпусов санатория.
– Я такое видела в фильме, что будет с Землей через сто лет после того, как исчезнут люди, – сказала оторопевшая Рита, осматриваясь по сторонам.
– Ага! А еще в Австрии жил один чудак, вкладывающий большие деньги в странные, нестандартные дома с садами на крышах, козырьках и балконах. Но там это было специально задумано, а здесь… – задумчиво посмотрел на корпус Федор. – На всякий случай, друзья, не подходите близко к балконам. Так спокойнее будет, вдруг корни растений прошили бетон насквозь?
– А мне этот пейзаж напоминает заброшенные территории в Чернобыле после аварии… Такая зона отчуждения, – вдруг сказал совсем нормальным тоном Лев Валерьянович, и все с удивлением посмотрели на него.
– А вы были там? Раз знаете, как это выглядит? – удивленно спросил Федор.
– Был… Оказывали мы тогда психологическую помощь населению. Бригада молодых студентов-идиотов! Героями себя мнили, знали бы, как потом нам все это аукнется! Как пострадает иммунитет, а для его поддержания просто необходим…
– Стоп! – прервала его Антонина. – По крайней мере, теперь понятно, что его так на иммунитете заклинило! Видишь, всему есть объяснение, так до чего-нибудь важного и дойдем.
– Знать бы, что вы мне хотели сообщить, перед тем как вас увезли в больницу, – вздохнула Маргарита.
– Этого совсем не помню, – честно ответил Лев Валерьянович.
Рита скользнула взглядом по одному из панельных корпусов с кое-где натянутыми веревками на балконах и висящими там купальниками и трусами. Напротив корпуса, вдоль которого они передвигались, располагался другой корпус; одна из стен его была выложена мозаичной плиткой. Жница, вяжущая сноп, и кузнец, кующий железо.
По всей видимости, это панно было сделано в доблестные годы советской власти, при товарище Сталине, и с тех времен вряд ли реставрировалось. В самих-то зданиях ремонт наверняка кое-какой проводился, иначе они бы вообще не достояли до наших дней.
Вся честная компания свернула к дому с мозаичным панно, потому что он выглядел более презентабельно. И они не ошиблись. В пустынном холле с затхлым запахом за стойкой администратора сидела женщина со скучающим взглядом густо подведенных глаз. Она с недовольством посмотрела на вошедших нарушителей ее спокойствия. И это было странно. Разве здесь не нужны клиенты?
– Здравствуйте, – поздоровалась Антонина, беря, так сказать, быка за рога.
– Здорово, коль не шутите, – ответила женщина, рассматривая их всех по отдельности и в комплексе, словно пытаясь сложить пазл. Но судя по проступившему сквозь лень удивлению в глазах, этот пазл у нее явно не складывался.
– Можно у вас номер снять? Даже два, – спросил Федор, еле поднимаясь к ней на своих костылях. Понятно, что для инвалидов здесь ничего предусмотрено не было.
– Лечиться, что ли? – посмотрела она на костыли Федора.
– Хотелось бы…
– Это откуда вы такие шустрые? – спросила дама, сладко потягиваясь.
– Мы только что из Москвы прилетели, – ответил Федор.
– Тогда понятно. Про наглость москвичей на нашей земле мы наслышаны. Приезжаете и спокойно думаете, что все можно купить. И даже в голову никому не приходит, что может быть как-то по-другому… У вас там, говорят, все деньги решают? Женщинам, не беременным, медики аборты делают, чтобы деньги в карман положить! – Она несла какую-то жуть, у Маргариты даже рот открылся:
– Да что вы такое говорите?
– А это не я, а в новостях передают, – улыбнулась криво накрашенным ртом женщина.
– Ты на медиков-то не гони! – набычилась Антонина. – Я вот этими самыми руками столько жизней спасла, и, между прочим, приезжим с Украины тоже, кто поступал к нам по «Скорой помощи»!
– «Между прочим…» – протянула администраторша насмешливо.
– Давайте не будем начинать с ссоры, – прервал их перепалку Федор, несущий ответственность за своих женщин. Ему нужно было их куда-то устроить на ночлег, и он это понимал. – Что? Проблемы? Мы не можем остановиться у вас? – спросил он весьма почтительно.
А вот Маргарита уже была готова вцепиться этой тетке в волосы, потому что перед ней стоял человек на костылях, а она, вместо того чтобы усадить людей с дороги, читала им нотации. Просто бред!
– Для вас – да! Большие проблемы! У нас – сезон! Все номера заняты! За-ре-зер-ви-ро-ва-ны! Это понятно?
– Как все? – не поняла Маргарита, не сдержавшись. – Мы шли, ни одного человека не видели!
– А вы хотели, чтобы вас встречать вышли? Вам красную ковровую дорожку надо было расстелить? Люди пообедали и пошли отдыхать или на пляж.
– Но корпуса полупустые! Это видно! Неужели у вас нет места для нас? Нам хоть один номер! – не унималась Маргарита.
– Нет, всё занято, – поджала она губы.
– И куда же нам идти? – растерялась Маргарита.
