Рита к тому времени уже присела на операционном столе и осмотрелась. Старый кафель, одинокий стеклянный шкаф с медикаментами в пожелтевших картонных коробках. Еще в шкафу стояла бутылка с раствором, лежали стерильные салфетки и упаковки таблеток активированного угля и парацетамола. Странно, что у них еще и хлороформ оказался в наличии.
Галина Степановна перехватила ее взгляд:
– Да, с медикаментами не густо, но иногда дело не в цене таблеток. Спасибо вот, что шовный материал у меня остался с давних времен.
– Со времен войны? – буркнула Маргарита, и докторша снова раскатисто засмеялась:
– У тебя и с чувством юмора все нормально.
– А ничего, что вы курите в операционной? – спросила Рита, ей это не давало покоя.
– Да кому здесь понадобится анестезия общая? Сто лет – никому! – качнула головой в белой шапочке Галина Степановна.
– Мне же понадобилась, – возразила Рита.
– Так это из ряда вон выходящий случай! Спасибо, порадовала старуху!
– Кто? – не поняла Маргарита.
– Ты! Давно я не практиковалась! Хоть что-то стоящее произошло, да и шить снова пришлось! Страшновато было. Руки все помнят! Я же тридцать пять лет заведующей хирургическим отделением проработала. Я с закрытыми глазами аппендицит могу вырезать и все зашью так, что комар носа не подточит. Так что тебе повезло, ты попала в руки опытного хирурга – раз, и два – в наших больницах совсем даже не лучше, можешь поверить мне на слово.
– Почему-то верю, – вздохнула Рита. – Как же мне плохо…
– Пройдет, – миролюбиво заметила Галина Степановна, выпуская мощную струю дыма в потолок. – У меня местной анестезии нет в таком количестве. Есть одна ампула – тебе не хватило бы, а новокаин, которого много, – так просрочен давно! А отвечая на твой вопрос – почему не в больницу? Так первое – не лучше там, я уже говорила и знаю, что говорю, так как сама работала в этой сфере.
– А второе что? Раз есть первое, – спросила Рита.
– Так кровило сильно! У нас больница далеко! Да и казусы могут всякие случиться. Может, машины нет. На вызове, сломана, или бензина нет. Мало ли. С кровотечением не шутят, вот я и зашила сама на свой страх и риск, – ответила хирург.
Маргарита покосилась на свой заклеенный пластырем бок:
– Я буду жить?
– Еще как! Жизненно важные органы не задеты. Все будет хорошо! – погасила окурок Галина Степановна в емкости, похожей на лабораторную посуду, служившую пепельницей.
– Хотелось бы вам верить, – вздохнула Рита.
– А чего не верить-то? Оклемалась? Вызываем участкового? – спросила врач.
– Зачем?! – испугалась Маргарита. – Я что-то сделала? Что-то не так?
– Вот ведь дурочка! Это с тобой сделали! Был же огнестрел! Ероха валяется в соседней комнате в обморочном состоянии! Он чуть с ума не сошел! Этот олух случайно выстрелил, сам не понял как! Этот случай надо зафиксировать, – достала еще одну сигарету Галина Степановна.
– Не надо ничего! Что вы! Такое дело! Несчастный случай! Никто никого не хотел убивать! Давайте не будем поднимать шумиху, все обошлось, – попросила Маргарита и, соскользнув на пол, прошлепала босиком к двери и открыла ее. На больничной кушетке, обхватив голову руками, сидел Ерофей. Он поднял на нее перепуганные, даже заплаканные глаза:
– Жива?!
– Вроде.
– Больно?
– Терпимо.
– Господи, я не хотел! Я чуть не убил человека! Как же я рад, что все обошлось! – Он встал и подошел к ней.
– Все хорошо. Вскользь прошло, – успокоила она его.
Ерофей осторожно обнял ее:
– Прости меня! Я не знаю, как это получилось! Это проклятое ружье…
К ним в помещение зашла Галина Степановна.
– Это сестра моя, – сказал Ерофей.
– Я знаю, ты уже все уши прожужжал, – улыбнулась она, и ее морщинистое лицо просветлело.
– Егорова Маргарита Олеговна, – представилась Рита официально и расплакалась.
– Ерофей Олегович Егоров, – ответил парень, трясясь всем телом.
– У вас общий отец, – заметила Галина Степановна, с интересом рассматривая их. – Вы очень милые ребята. И встреча у вас была та еще…
– Не думал я, что при нашей встрече я тебя подстрелю, – хлюпнул носом Ерофей, – так получилось. Вышел я с ним… С ружьем…
– А чего ты с ним вышел? – поинтересовалась Галина Степановна. – Ты такой рассеянный, тебе бы к оружию и близко не приближаться!
– Так это ружье отца, нашего с Маргаритой отца, – сказал он, – на него и лицензия есть, официальное оно.
– Так это – Олега, а не твое! Ты и отец – разные люди! – покачала головой доктор.
– Неважно! Он – мой отец, и ружье перешло ко мне по наследству! Кто-то повадился убивать ежиков, – всхлипнул парень.
– Что-что? – не поняла Маргарита, уж слишком резким был переход в разговоре.
