Беззвучно хмыкнув, Максим приподнялся и завел руку за спину. Нащупал туго перетягивающую Егоркины яйца веревку, дернул за узел, и тот мгновенно распустился, давая упертому придурку хоть небольшую, но свободу.
- Наконец-то! - усмехнулся Дальский, а Максим, не останавливаясь и не давая себе времени подумать, потянулся к связанным рукам и осторожно вложил в его ладонь электростимулятор.
- Это еще что такое?
Озадаченный Дальский слегка выкрутил руки, так чтобы можно было дотянуться до коробочки. Осторожно пощупал ее кончиками пальцев, быстро нашел регулятор и слегка провернул его.
Электрическая волна ударила сильнее, прошила их обоих с головы до пят. Забывший вовремя закусить плеть Максим тяпнул себя за палец и замычал от наслаждения.
- Ух ты! – с детской непосредственностью выдохнул Дальский, когда смог продышаться, и смело приступил к дозволенным ему экспериментам.
Повернул регулятор сначала в одну, а потом в другую сторону - обоих любовников сначала нежно погладило по всем сладко поджимающимся внутренностям, а потом ударило так, будто кто-то отвесил им чувствительный пинок под задницу. При этом ощущения Дальского были, конечно, сильные, но Максиму доставалось намного больше. Если сквозь Егора разряд пробегал искрой, не задерживаясь в его теле, то Максим еще долго чувствовал глубоко внутри себя остаточное беспокоящее жжение.
Умопомрачительное удовольствие заставляло его разум плавиться. Максим вибрировал от ударов тока всем телом, смаковал задницей член, мычал в ладонь и радовался, что взял самый простой и самый безопасный прибор из тех, что были в Клубе. Если бы он позволил Дальскому проводить эксперименты на оборудовании, которое использовал для своих сессий Станислав, при таком бесстрашном, криворуком и слепом обращении их бы обоих убило током, изжарив изнутри, буквально за десять секунд.
Он уже представлял, как посмотрит на него Станислав, когда они встретятся после сеанса, ведь тот находился в этот момент за зеркалом и воочию лицезрел это вопиющее нарушение техники безопасности. Примчавшийся в комнату Тони Максим был так зол, что совершенно забыл про наушник, которым пользовался до этого, и сопутствующих комментариев своим действиям не слышал, но прекрасно знал, что Станислав все видит и потом за все ему выскажет.
Он почти ничего не слышал, кроме сильного шума в ушах, когда учащенно дышащий Дальский заметил с мрачным весельем:
- А мне начинает нравиться.
Провернул регулятор на минимум и тихо произнес:
– Но пора уже заканчивать эти забавы.
Его пальцы вцепились в прибор и плавно увеличили мощность до максимума.
Максима накрыло с головой, ударило снизу мощными частыми разрядами. Электричество прошивало его золотыми нитями, бежало по позвоночнику, вонзалось в живот и бедра, рассеивалось там мельчайшими искрами. Эти искры кололи кости, воспламеняли кожу алыми пожарами.
От первого же удара Максим выгнулся, запрокинул голову и вернулся к жеванию ладони. Застонал глухо сквозь зубы, впившиеся в кожу, качнулся, уже не соображая, то ли хочет сняться с члена и прекратить эти чувственные муки, то ли насадиться на его еще плотнее и терпеть это царапание до полной потери сознания. От его рывка разряд сдвинулся, поскребся глубоко и сильно – так, как надо. Через пару мгновений Максима развезло, расшатало, и выбора у него уже не осталось.
Яйца самовольно подобрались к стволу и перетянули на себя все ощущения. Максим перехватил отзывчиво дернувшийся под его рукой член и начал быстро дрочить. Выпустил сначала пару жемчужных капель, которые потекли по пальцам, дополнительно смазывая ладонь, а потом пролился на живот Дальского четырьмя короткими, густыми струями.
Тот удовлетворенно улыбнулся, почувствовав кожей теплую влагу, тихо заматерился с яростным весельем, когда Максим начал уже без стимуляции, намного быстрее и хаотичнее, сжимать его внутри себя, несколько раз крупно дрогнул всем телом и почти сразу обмяк. Лишь через полминуты нашел в себе силы, чтобы дотянуться ленивыми пальцами до коробочки и провернуть регулятор на ноль.
Электрическая волна резко отступила, и Максим, качнувшись, как маятник, потерял равновесие и медленно завалился вперед, приземлившись щекой на грудь Егора.
Они лежали, как две растекшиеся амебы. Дальский ерошил волосы на макушке Максима теплым дыханием, а тот прижимался ухом к его груди, слушал его резвое яростное сердце и хотел было удовлетворенно усмехнуться, но даже этого слабого движения губ осилить не смог.
- Это было нечто, - пробормотал Дальский и благодарно ткнулся губами в волосы. – Несмотря на то, что начало было для меня несколько… жестковато.
Подышал, согревая кожу, и прошептал:
