Егор нависал над ним горой и казался смятому его напором Максиму таким же огромным и неприступным. Он, как всегда, властно брал то, что хотел, наглядно демонстрировал свою силу и свое превосходство. Максим чувствовал себя беззащитным перед этой его силой, стонал обреченно, кусал отчаянно подушку и губы. Не выдержал - схватился за шлепающий по животу, полный семени член и начал быстро работать кулаком в унисон толчкам Дальского.
- Ну! – рыкнул тот.
Должно быть, почувствовал его движения. Засадил так, что Максим разжал зубы, выпустил подушку и почти сорвался на крик.
Приказал ему безапелляционно:
- Давай! Сейчас!
И Максим не посмел ослушаться. Прогнулся, запрокидывая голову. Зарыдал, затыкая рот ладонью. Обжег живот густыми каплями белого сока.
- Да! – рявкнул Егор, чувствуя охватившие его судороги и толкаясь со всей силы. – Да, чтоб тебя!
Пока Максима вымывало изнутри, расплющивало по кровати запредельным наслаждением, Дальский продолжал двигаться. Дождался момента, когда его дрожь полностью прекратилась, и лишь тогда позволил себе остановиться. Застыл, погрузившись в Максима. Впился пальцами в его бедра. Застонал и пролил семя внутри него. Все до последней капли. После этого сразу ослаб и повиновался силе земного притяжения. Склонил тяжелую голову и, будто Пизанская башня, начал медленно падать на Максима.
Тот к тому моменту уже опомнился, поэтому ощутив надвигающуюся опасность, распахнул глаза, испугался и успел подхватить это безответственно расслабившееся тело. Взволновано прижал его к себе. Расслабленный Дальский оказался еще тяжелее Дальского напряженного, но Максим смирился с его весом и постарался расположить Егора так, чтобы тот не раздавил ему грудную клетку. Голова Дальского улеглась на плечо, и его тяжелое дыхание грело Максиму подмышку до тех пор, пока не успокоилось.
А тот бездумно поглаживал, нежно перебирал пальцами волосы Егора. Глядел пустым, бессмысленным взглядом в потолок, морщился, потому что внутри у него все дергалось и ныло. Это мышцы лихорадочно пытались сжаться и закрыть растраханный вход, но член Дальского все еще был в нем, и своими колебаниями они лишь продлевали его агонию.
Полежав пару минут, Егор зашевелился. Приподнял голову, взял в ладони лицо Максима и слепо ткнулся ртом в его губы. Теперь их поцелуи были не просто нежными, но еще и благодарными, и усталыми. В них была какая-то грусть, будто Дальский жалел, что все закончилось. Он осторожно коснулся мокрым лбом лба Максима, потерся носом об его нос и прошептал очень-очень тихо:
- Что бы ни произошло дальше… Как бы ни сложились потом обстоятельства – знай: сейчас, в эту самую минуту я люблю тебя всем сердцем… Так сильно, как только могу… И мне все равно, что ты забудешь мои слова сразу же, как только выйдешь отсюда.
Сделал откровенное признание и продолжил целовать с легким сердцем, а расслабившийся, почти погрузившийся в сон Максим в ужасе вытаращился на него и уронил безвольную челюсть. Рот, шокированный такими откровениями, открылся сам по себе. Правда, он недолго оставался свободным. Губы Егора быстро отыскали его и нашли ему достойное применение. По их вялым прикосновениям чувствовалось, что Дальский сильно устал, но все никак не мог успокоиться. Раньше Максим не замечал за ним маниакальной склонности к поцелуям и теперь понял, каким будет его худший ночной кошмар на ближайшее десятилетие. В этом кошмаре Дальский будет сначала так же сладко целовать его, обнимать и признаваться в любви, а потом откроет глаза, поймет, что ебался с Максимом, и под конец сна, естественно, разъярится и оторвет ему голову.
«Пиздец, приплыли!»
Судя по настойчивости ласк, Дальский и не думал отваливать. Скорей всего, хотел позже пойти на второй заход. Он успел на ощупь снять презерватив и теперь терся мягким влажным членом об бедро Максима, недвусмысленно намекая на свои желания, а тот, сраженный наповал его словами, перепугался и уже совершенно не думал о сексе.
А что, если он сам после следующего сильного оргазма так расчувствуется, что во всем признается? Что Егор сделает с ним потом за такие признания? Нет, этот неправильный сеанс надо было срочно заканчивать. Уйти, пока он не сделал еще больше ошибок, и пока подзадоренный молчанием Дальский не брякнул что-то такое, что доведет Максима до инфаркта своей чрезмерной прямолинейностью.
Решив все для себя, Максим начал аккуратно вывинчиваться из-под Егора, но тот сразу просек эти подозрительные телодвижения и крепко схватил его за плечи.
- Не уходи вот так сразу! – настойчиво попросил он. - Останься! Пожалуйста! Я заплачу, если надо! Я… Я снова трахну тебя вместо твоего следующего клиента, если тебе это нужно. Только, пожалуйста, останься! Хотя бы ненадолго.
