Станислав глядел на Егора так пристально, будто выискивал что-то его в глазах.
- Егор Максимович, вы должны понимать, что мы здесь - в Клубе - предоставляем услуги. Любые услуги, которые смогут полностью удовлетворить потребности клиентов. Для того, чтобы наша работа была выполнена на высоком уровне, мы проявляем некоторые актерские качества. Все мы. Даже бойцы, выступающие на Арене, в жизни не такие, какими кажутся зрителям. Клуб - это театр, где у каждого есть своя роль. Простите, если игра одного из нас показалась вам слишком убедительной.
- Я идиот, да? – с горькой усмешкой спросил Егор. – Купился на красочное представление, как наивный ребенок. Поверил в красивую сказку. А теперь мне осталось лишь похлопать прекрасному исполнителю, но ему, к сожалению, совсем не нужны мои овации.
Он обвел взглядом пустую комнату. Вздохнул и прикрыл глаза, почувствовав слабый аромат ментола и мяты, который все еще витал в воздухе. Надышавшись им вдосталь, покинул спальню и пошел твердым шагом по коридору, ничем не выдавая своих чувств тем, кто встречался им по дороге. Чувствовал, что Станислав периодически поглядывает на него, но не отвечал на его взгляды. Только когда они вышли в главный холл, он повернулся к своему сопровождающему.
- Что ж, раз Мастер не хочет меня видеть, передайте ему, пожалуйста, мое восхищение его талантом. Спектакль удался на славу, и мне еще придется заплатить за него. Не только деньгами. До встречи, Станислав. Думаю, она состоится довольно скоро, потому что, несмотря на предупреждения, я, похоже, все же пристрастился к вашей игре и недалек тот день, когда захочу увидеть ее снова.
- Доброй ночи, Егор Максимович. Простите, если я расстроил вас.
Егор отвернулся, отмахнувшись разом от всех извинений.
Клуб нехотя выпустил его из своих недр. Забравшись в машину, он посидел без цели несколько минут, глядя в темноту холодной осенней ночи, потом завел мотор и выехал на трассу. Поехал домой в большую, такую же неживую и пустую, как эта промозглая ночь, квартиру. Летел и думал - вот бы сейчас отпустить руль, закрыть глаза и ехать так до тех пор, пока машина не обнимется с отбойником или не улетит с трассы в последнем полете прямо в ближайшее дерево. Тогда бы ее хозяину не пришлось думать о том, что Мастер хладнокровно обслужил его по высшем разряду и ушел, посмеявшись над просьбами и мольбами. Точно так же, как он, должно быть, смеялся над всеми остальными клиентами.
Думать об этом было невыносимо, но Егор боролся с отчаянием и до самого дома не позволял себе закрывать глаза. Это он мог сделать и позже, когда сердечные муки станут совсем уж невыносимыми, но этой ночью он еще не готов был сдаться. Привык бороться до конца, отдавая на это все физические и душевные силы. Бороться и победить или потерять все одним махом. Никаких полумер. Пан или пропал. Таков был его характер.
========== Часть 14 ==========
Максим в очередной раз поймал себя на том, что сидит и тупо пялится на подсунутое ему на подпись заявление. Сотрудник - симпатичный стройный парнишка - нервно топтался у стола, не решаясь прервать размышления высокого начальства.
- Прошу прощения. Отвлекся. О чем мы говорили? - уточнил Максим и устало потер переносицу.
- Вы хотели подписать мое заявление на отпуск, – растерявшись, пролепетал парень.
- А! Ну да!
Максим, не читая, подписал заявление и указал на дверь, толсто намекая, чтобы парнишка поскорее проваливал. Тот благодарно кивнул и выскользнул в коридор, но не прошло и пяти минут, как в дверь постучался очередной посетитель.
- Ни минуты покоя в этом доме, – с досадой пробормотал Максим и рыкнул: - Кто там еще?
Получив сердитое разрешение войти, в кабинет проник Филипп.
Этот сорокашестилетний мужчина был, наверно, самым характерным образчиком гомосексуала, какой только можно было найти в Клубе. В его густой шевелюре, затянутой в короткий волнистый хвост на затылке, почти не наблюдалось седины. Вернее, она была, но за общей чернотой прядей сложно было издалека разглядеть эти тонкие серебряные нити. Максим завидовал Филиппу черной завистью. Ему самому уже приходилось подкрашивать виски, чтобы не демонстрировать так явно свой возраст. Администратор Клуба, заведующий его полулегальной, «бордельной» частью, был гладко выбрит и модно одет. Одежда всегда выделяла его из серой толпы, из-за чего у Филиппа раньше нередко бывали неприятности. Причем выделяла она его не только приятной глазу яркостью однотонных водолазок и неизменным пестрым шейным платком или шарфом, с которыми тот не расставался. Филипп обожал юбки. Вернее, не просто юбки – килты. И все, что хоть немного на них походило. Максим как-то сказал, что в Филиппа переселилась душа шотландского горца, на что тот довольно рассмеялся, отмахнулся от его предположений и пошел на свои занятия по йоге.
