Договорить он не успел - Мастер довольно грубо схватил его за подбородок и прижался к губам в настойчивом поцелуе, не давая произнести ни звука. Ошеломленный таким наступлением Егор стал выворачиваться, пытаясь освободиться от этой незапланированной атаки и вдохнуть немного воздуха. Напряг шею, старался отвернуться, но Мастер сильно прикусил его нижнюю губу, и когда Егор, охнув от неожиданности, открыл рот шире, тут же скользнул злым жалящим языком внутрь. Тщательно вылизал небо и зубы, столкнулся с другим мятущимся в панике языком и тесно-тесно переплелся с ним.
Егор хотел укусить в отместку, но Мастер вдруг шумно выдохнул, издал глухой невнятный стон и зарылся пальцами в его волосы. Сжал их в кулаке и тут же ослабил натиск своих поцелуев, позволяя вдохнуть Егору, уже задыхающемуся от нехватки воздуха. Успокаивающе гладил затылок и шею, а его губы уже намного осторожнее, но все так же жадно целовали рот Егора. Крепко прихватывали по очереди то верхнюю, то нижнюю губу, но действовали на порядок нежнее. Язык тоже не бездействовал - скользил вслед за ними, лаская мокрым кончиком уголки истерзанных первой стремительной атакой губ, зализывал укушенное ранее место, будто просил прошения.
Крайт не врал, когда говорил про эмпатию Тони. То действительно мог быть как нежным до слащавости, так и довольно жестким. Он почувствовал каким-то шестым чувством, что Егор собирался ответить укусом за укус и сразу смягчил напор. Когда Мастер отстранился, увлеченный этой контрастной игрой Егор оторвал голову от подушки, потянувшись за ним, но вовремя опомнился и снова лег.
- Другое дело! – довольно усмехнулся он, облизывая опухшие губы.
Те ныли после яростного нападения Мастера так, будто Егора по ним отхлестали.
- Наконец-то я дождался чего-то серьезного.
Ладони Мастера скользили по его телу. Оглаживали плечи и бока, мягко разминали вздернутые руки. Когда они достигли перевязанных лентами запястий, Егор чуть не выкрутил руки себе, но потянулся пальцами к ним и перехватил гладящие его пальцы. Переплел их со своими и сильно сжал, не давая вырваться из захвата. Чуть ли не ногтями впился в кожу, намекая, что не отпустит, пока сам того не захочет. Насторожившийся Мастер замер, низко склонившись над ним, и довольный своей выходкой Егор слушал его взволнованное дыхание. Вдыхал ароматы мяты и ментола, и легкий, щекочущий ноздри запах пота. Ему нравился этот запах. Так нравился, что хотелось лизнуть шею Мастера, ощутить под языком пульсирующую жилку, прикусить ее зубами, наслаждаясь своей властью над чужой жизнью. В этом было что-то животное. То, что Егор обычно позволял себе лишь наедине с постоянными проверенными любовниками. Дурманящая мысли дикость первобытных инстинктов.
- Наклонись ко мне! Я хочу попробовать на вкус твою кожу, – приказал он, вложив в слова всю данную ему природой силу убеждения.
И с трудом подавил торжествующую усмешку, когда дыхание Мастера на миг пресеклось и тот сделал едва слышный судорожный вздох. А потом на Егора как будто накатила волна разгоряченных движением, твердых, как камень, мышц. Мастер аккуратно лег на него сверху. Сначала соприкоснулись их животы и члены, наливающиеся возбуждением, затем грудь Егора придавила чужая широкая грудь и твердые, как вишневые косточки, соски, будто невзначай, царапнули соски Егора. Когда его лоб защекотали легкие пряди волос, а над ухом раздался вздох, Егор потянулся вперед губами и нашел гладкую кожу. Ущипнул осторожно на пробу и почувствовал на языке соль. Ущипнул еще раз, и под его губами прошелся быстрым веретеном взлетевший и опавший кадык.
Егор растянул губы в удовлетворенной улыбке и еще крепче сжал пальцы, не позволяя Мастеру улизнуть. Широким мазком языка прошелся от ключицы до подбородка, скользнул губами по колючей коже щек, прихватил зубами твердый абрис челюсти. Мастер вздрогнул и отодвинулся, но не успел Егор разочароваться в его уходе, как расстроенный потерей рот снова накрыли требовательные губы. Мастер целовал его с еще большей страстью, дернул руками, требуя отпустить их, и Егор подчинился, решил, что теперь может себе это позволить. Он все еще не видел того, кого ласкал, но по его исступленным поцелуям, по тому, как изредка подрагивали его взволнованные мышцы, чувствовал, что сумел вывести профессионала из равновесия, перетянул инициативу на себя, пусть частично, и показал, что не в его это правилах - безучастно лежать в постели. Да, в силу того, что клиент был привязан, Мастер мог позволить себе главенствовать, но Егор продемонстрировал ему, что совершенно не собирается с этим мириться.
Уставший от поцелуев Мастер распрямился и продолжил массаж, прерванный в такой опьянившей их обоих манере. Ладони опустились на грудь Егора, и пальцы затеребили короткие волоски, растущие аккурат между сосками. Поглаживали их и как будто причесывали, пропуская между фалангами. Чуть тянули, вызывая странное, очень тонкое томление.
