В очередной раз поднапрягся, желая крутануться и сбросить с себя эту сволочь. Мастер как раз чуть приподнялся, и это дало Егору возможность результативно провернуться на желаемый бок. Но не успел он отпраздновать эту небольшую победу, как по неумышленно выставленной ягодице пришелся сильный, снайперски меткий шлепок. И контрольный - следом за ним.
По ощущениям Егора задницу будто кипятком обварили. Он дернулся так, будто его ударило током, свистяще зашипел от ярости и сразу же вернулся в исходную позицию, стараясь спасти хотя бы тылы от рук этого сбрендившего стрелка.
- Уплюток! – свирепо выплюнул он и в ответ на свою злость получил лишь очередной самоуверенный фырк.
Замер, превратившись в угрюмый камень. И мысленно поклялся себе, что вынесет все, что будет делать с ним Мастер, но как только его развяжут, он лично разнесет Клуб до самого фундамента. Найдет и Тони, и Максима, и всех, кто участвовал в деле, и задушит их собственными руками, отомстив тем самым за поруганные честь и достоинство.
Мастер заметил, что он притих, и насторожился. Посидел на Егоре пару минут без дела. Размышлял, мерзавец, над тем, какую бы гадость еще сделать. Потом наклонился и взял что-то шелестящее, из-за чего у испуганного Егора вздох застрял в глотке, а сердце на секунду запнулось.
Нечто мягкое – ворох каких-то лент - тихо зашелестело над его лицом, опустилось на грудь, пощекотало ее и легко заскользило по влажному от испарины телу. Медленно пробралось к паху, поглаживая кожу десятком тонких вялых щупалец, прошлось успокаивающе по напряженному связанному члену, который разлегся на животе Егора, как на жертвенном блюде. Потом так же медленно вскарабкалось вверх. Лаской пробежалось по вздернутым рукам, оглаживая каждый бицепс. Робко коснулось прижатой к плечу щеки и нежно погладило ее, цепляясь за шершавую щетину. Это было проделано бережно и совершенно беззлобно, совсем не похоже на все предыдущие действия Мастера. Егор, ожидавший новой боли, позволил себе выдохнуть, чуть ослабил напряженные мышцы, давая им отдых, и глубоко втянул носом прохладный ментолово-мятный воздух.
Казалось, Мастер одумался, пришел в себя и, осознав свои кошмарные действия, пытался этой лаской искупить свою вину.
Ленты ластились к Егору, проказливо цепляли торчащие от непрошенного возбуждения соски, обнимали бока и проскальзывали по подрагивающему животу. Егор полностью расслабился, быстро поплыл от такой простой ласки, которая воспринималась как благо после всех предыдущих пыток.
Лениво размышлял над тем, чем именно голубит его Мастер. Перебирал в уме варианты и никак не мог определиться. Ткань - не ткань. Перья – не перья. Что могло иметь такие длинные тонкие пряди? Метелка какая-то, что ли? Или…
Видавший всякое Егор быстро вспомнил, у какого предмета могли быть такие длинные ленты.
Плеть. Это вполне могла быть плеть. И, исходя из этого предположения, получалось, что Мастер вовсе не одумался и не молил безмолвно о прощении. Наоборот, он издевался, даруя сначала успокаивающую и отвлекающую ласку, чтобы потом ударить больнее и оставить алые, наливающиеся кровью следы на коже, как у тех стонущих от боли сабов, которых Егор видел в Алом Зале.
Тот впился в ткань зубами, сражаясь в душе со своей непреклонной гордостью, а когда разжал их, тихо пробормотал в кляп:
- Ни нада!
Заинтригованные его жалким бормотанием ленты замерли прямо посередине очередного усыпляющего бдительность захода на бедра.
- Ни нада! – как можно более убедительно попросил Егор, когда они, поколебавшись, снова двинулись по животу. – Ни нада! Слыжышь?
Ленты застыли в удивлении. Полежали немного в раздумье и, как бесшумные змеи, скользнув по бедру в последний раз, исчезли бесследно. А вслед за ними, хорошенько подумав, потянулся и кляп. Лениво выползал из своего логова, пока весь не вывалился наружу, давая Егору возможность сделать долгожданный глубокий вздох.
- Не надо! Давай обойдемся без плети! - произнес тот охрипшим от крика голосом. - Я все понял!.. Знаю, что сильно разозлил тебя… Но я прошу прощения!.. Понимаю, что был неучтив и должен был заранее предупредить о задержке, а вместо этого приперся уже после назначенного времени и потребовал тебя. Я…
Егор нервно облизал сухие шершавые губы и продолжил:
- Я знаю, что Мальцев принуждает тебя заниматься всем этим, и ты не мог отказаться от сеанса. Поэтому прошу - прости меня, если я доставил тебе неприятности. Мне очень жаль! Я…
Упрашивающий рот мягко накрыли снова ставшие нежными пальцы. Слегка надавили, заставив его замолчать, и успокаивающе погладили натертые кляпом губы. Егор заткнулся и сходу втянул в рот кончики этих утешителей. Обхватил их губами и стал нежно посасывать, гладил языком и молча вымаливал их прощение, прекрасно прочувствовав, какими жестокими они могут быть, если захотят.
После целой вечности, состоящей из его кротких ласк, Мастер тихонько вздохнул и отобрал обслюнявленные заласканные пальцы. Слез с Егора, ушлепал босыми ступнями к шкафу, пошуршал и снова вернулся.
