Он кометой слетел с лестницы и, не чуя под собой ног, понесся в кухню. Там набросал на хлеб куски ветчины, сыра, листья салата и колечки помидор, запихал блюдо с сэндвичами в микроволновку, благословляя того, кто придумал продавать хлеб и прочую еду в нарезку. Пока сыр плавился в печке, Дима нашел в баре бутылку красного сухого Бордо, открыл. Он прихватил два бокала, забрал с кухни еду и поспешил обратно на второй этаж.
Саша сидела на кровати, подтянув ноги к себе, и щелкала пультом телека. Увидев Диму в дверях, девушка робко улыбнулась. Она оставила музыкальный канал, где шли клипы, снизив звук почти до минимума. Токарев поставил тарелку с бутербродами прямо на кровать, разлил вино по бокалам, но не решился присесть, пока Саша не похлопала по одеялу рядом с собой, снова приглашая его.
– С Наступающим, – робко улыбнулась девушка, звякая своим бокалом о его.
– И тебя, – кивнул Дима, отпивая терпкого вина.
Саша почувствовала, как что-то теплое и старое разлилось по ее телу вместе с глотком Бордо. Она поерзала на кровати, стараясь не вспоминать тот вечер, когда они за столиком в кофейне накачивались вином, вечер, когда она решила во что бы то ни стало переспать с Димой. Но память, экая стерва, фривольно подсовывала Саше образы и эмоции, которыми девушка тогда откровенно наслаждалась. Да и сейчас она не могла сказать, что жалела о флирте с Димой, об их поцелуе в туалете и бесценной картине маслом – Ксюшиной вытянутой физиономии.
– Ты так загадочно улыбаешься… – подметил Токарев, разрывая слегка затянувшуюся после тоста и глотка вина паузу.
– Ты, наверное, забыл, но мы пили с тобой Бордо в кофейне…
Дима прищурился, явно копаясь в своем разуме и не находя там подходящих воспоминаний. Саша не обиделась. Скорее всего, он миллион раз вот так вот сидел в кофейне с миллионом разных Саш.
– Мы еще целовались в туалете, а потом твоя Ксюша нас засекла.
Он действительно не помнил, как их спалила Ксения, но ему, в общем, было тогда, да и сейчас, на нее откровенно наплевать. Ревнивые потуги быть собственницей обычно тухли наутро после того, как Дима бросал на тумбочку несколько тысяч и уходил на работу. Она не в чем себе не отказывала, но на людях могла прикинуться, что ее волнует, с кем Токарев жмется по туалетам.
Дима приподнял бровь, улыбнулся:
– Я помню, что целовались. Даже помню, что хотел большего.
– Ага, – хихикнула Сашка. – Я вот тоже хотела, а в итоге ты трахнул Светку.
Она выдала это совершенно беззлобно, без обиды и нервов. Сейчас та ночь казалась веселым приключением. Может, не очень приятным, но уж точно не скучным.
– Светка? Какая еще Светка? – опешил Дима, а потом его озарило. – О, боже мой, это твоя подружка психованная. Блиииин, Саш, ну какого черта ты напомнила? Вот ее я бы с удовольствием стер из своей памяти.
Токарева передернуло. Он сделал из бокала огромный глоток, встал с кровати и скомандовал:
– Доставай сигареты. Пошли курить в туалет.
Сашку почему-то жутко развеселило то, как завелся Дима. Она кинула ему пачку, зажигалку и отправилась за хозяином в уборную. Токарев открыл форточку, в которую курила Сашка, снова запрыгнул на подоконник, а Нестерова опять устроилась на крышке унитаза.
– Чего это ты так разнервничался? – поинтересовалась Сашка, затягиваясь.
– У этой твоей Светки чердак со сквозным проветриванием, а по пьяни его и вовсе сорвало. Как вспомню ее вопли… бррр, – Дима передернул плечами.
Ему действительно было неприятно вспоминать сейчас свои подвиги, а уж вот такие казусы – тем более. Он более чем наплевательски относился к девушкам, с которыми спал. Его не волновало удовольствие партнерши, и он этого особо не срывал. Но вот что Токарева всегда выбешивало – так это симуляция. Он чертовски злился, когда партнерши начинали фальшиво стонать, извиваться, корчиться, биться в воображаемом оргазме. Он не любил, когда из него пытались сделать идиота. Козел – да. Моральный урод – несомненно. Алкоголик и беспринципный засранец – конечно. Но вот дебилом Дима не был. А Света, видимо, считала иначе.
Он не без труда, но припомнил, что в тот вечер поехал к Сашке, которая жила с этой самой контуженой девицей. Дима, конечно, собирался трахнуть свою бывшую официантку, но та очевидно перебрала и ушла спать, оставив его наедине с соседкой, которая была откровенно не против. Собственно Дима тоже был за. Пока они не начали.
– Кстати, до секса у нас с ней так и не дошло, – словно между прочим отметил Токарев, полагая, что это сыграет ему на руку.
– Да-да, Светка утром говорила, что у тебя не встал, – нейтральным тоном сообщила Саша, словно они разговаривали не об эрекции, а о погоде.
Дима поперхнулся дымом, а потом замер, припоминая.
– Слушай, я честно сказать не помню, но если и встал, то быстро упал, – признался Токарев.
– Что ж так? – Нестерова откровенно издевалась.
– Так эта твоя Светка орала, как гребаная банши. Я боялся, что она сейчас переродится в какого-нибудь упыря и откусит мне голову. В таком стрессе какая эрекция? Живым бы свалить.
Сашка начала истерично смеяться.
