– Раюша, не забудь, что вечером прилетает Гора, я забронировала столик в ресторане. Чур, бабушку взять, а то вы скучные…
Вера убежала, рассыпая лёгкий смех по коридору.
Мы с отцом вошли в палату, где разворачивалась трагедь. Бабушка стонала, прижимала руку к груди и извивалась, будто змея.
– Ну? Домой, или будешь терпеть капельницы? – отец взял с тумбы оставленные врачом бумаги и стал вчитываться. И по мере прочтения лицо его становилось красным, как у Абрамзона.
– Вы хотите, чтобы я умерла! Этого добиваетесь, да?
– Мам, ну что ты говоришь? Саша, уймись, видишь, ты её нервируешь? Денис, а ты сядь, не мельтеши.
– Что ты на меня волком смотришь? Можно подумать, это я наговорила кучу гадостей. Рассказать родителям? Рассказать? – пыхтела старушка, так и норовя швырнуть в меня чем-то. – Саша! Твой сын дерзок, груб и аморален! Такое сказать про Лизоньку!
– Мам, – отец закатил глаза, поняв, из-за чего сыр-бор. – Все в городе знают, что Муратова твоя – знатная прошмандэ. Даже её семья уже смирилась, преподнося ветреность дочери как изюминку и пытливость молодой души. Одна ты ей корону полируешь.
– Что? – бабушка побледнела и рухнула на ворох подушек, практически утопая в них. – Что ты сказал?
– Марта Денисовна, ну это же мужчины. Им свойственны бескомпромиссность и резкость суждений. Ну танцевала девочка в стриптизе, так это её дело, – мама, сама того не понимая, дорывала начатую мной могилу. – Да и при чем тут Муратова?
– А Ба меня решила женить на ней, – я сел, достал сигарету и стал крутить её в пальцах, пытаясь сосредоточиться. – Говорит, что это самая приличная партия. Что думаешь, мамочка? Сладите? А мне костюм какой на торжество подобрать? Намасленного Тарзана в кожаной портупее, или просто писюн леопардовой шкуркой прикрыть?
Родители молчали, постепенно понимая суть произошедшего. Они просто отвыкли… За двадцать лет моего отсутствия бабушке Марте некого было воспитывать. Отец пропадал на работе, а у мамы был врождённый иммунитет к её театральным постановкам, наверное, поэтому той и не удалось их развести, когда папа привёл маму знакомить с семьёй. Родители одновременно опустили глаза в пол, даже не пытаясь влезать в наш разговор.
Нет, загонять Ба в больничку в планах не было, это был её осознанный выбор. Мне было её даже жалко. Она сейчас выглядела как избалованный ребёнок, которому вдруг сказали «нет». И отказов она не воспринимала, собственно, как и критику. Если уж кто и обладал категоричностью мышления, бескомпромиссностью и дурным нравом, так это она.
Я был чист, потому что не приукрасил ни одного слова. Все знали и про Лизку, и про её вертеля с режиссером, и про грандиозный скандал, после которого того уволили, потому что его супруга была дочерью худрука театра. А Лиза сделала аборт и быстро нашла замену неудачнику.
И только моя Ба свято верила в её чистоту и невинность.
Но какое мне дело до Муратовой? Мама права, это её выбор, как прожигать жизнь.
Но то, с каким отвращением бабушка смотрела на Адель, меня просто поразило. Да, у Муратовой была хорошая семья, все дети нашли тёплые местечки, продолжая прославлять фамилию, лишь Лизка-подлизка оказалась отбитой на голову. Но что за упорство? Откуда эта твердолобость и нежелание понять, что люди имеют право распоряжаться своей жизнью так, как считают нужным? Чем Ада, выросшая в старом бараке среди любящих сестёр, была хуже прынцессы у пилона? Чем? Старушка никогда не показывала своих эмоций, она даже гневалась интеллигентно, но то, что случилось с ней в ресторане – нонсенс.
– Ну? Родители, – я встал и стал расхаживать по палате. – Вам есть что мне рассказать?
– Ты о чем?
– Ну, может, вас гложет что-нибудь? Быть может, вы что-то знаете? Или хотите поделиться подозрениями, догадками?
– Денис, да объяснись ты нормально, – мама отпустила руку бабушки, разворачиваясь в мою сторону, чем вызвала её недовольство.
– Да это я у вас хочу узнать, что произошло двадцать лет назад, – я оперся о подоконник, внимательно всматриваясь в лица. Двое из троих были откровенно ошарашены поднятой темой, а вот виновница торжества сжимала губы и щурилась, словно приказывала всем молчать. – Ясно.
– Ну что ясно? Что? – вспыхнул отец. – Что ты мне тут адвокатский допрос устраиваешь с риторическими вопросами?
– Мам, пап, а вы можете меня оставить наедине с бабулей? Я попрощаюсь и уйду с глаз долой, а то правда ей поплохеет от моего вида.
– Пойдем, мать, – папа зыркнул в мою сторону, явно предупреждая об осторожности.
– Ба, давай без долгих разглагольствований? Чистосердечное признание сильно облегчает наказание. Просто расскажи, что ты сделала, и забудем.
– Наказание? Ты, что ли, меня наказывать собрался? Эх, Денис Саныч, мне вас искренне жаль! Вас вертят вокруг пальца! Мужчине не подобает верить женщине на слово, которому нельзя верить ни при каких жизненных обстоятельствах. Они коварны, мстительны и способны на многое, лишь бы выкрутиться из самой тупиковой ситуации. А ты, как щенок, готов за истину брать её лживые слова!
