Я рано потеряла мамочку, мне было всего десять, когда её не стало. А когда оказалась в семье отца, то пришлось барахтаться самостоятельно. Никаких тебе сказок на ночь, разговоров по душам и эмоционального обсуждения предстоящего праздника в честь дня рождения, мне чётко дали понять, что сопли подтирать никто не станет, ибо я нагулянная, незаконная дочь. Да во взгляде его жены буквально неоновая табличка светилась: «Скажи спасибо, что сыта и под крышей нашего дома!». Меня словно вытряхнули из кокона и приказали взрослеть, потому что жизнь – она другая. Но меня спасли мои сёстры. Они забрали меня домой и вновь показали любовь. Разве я могла их предать? Могла бросить, забыть то, что они для меня сделали? Измарать их имена в вонючей грязи? Не могла…
– Говори, Ночка, – Денис проваливался локтями в песок, все сильнее прижимаясь ко мне. Его губы так нежно скользили по кончику моего носа, пальцы перебирали намокшие волосы, и лишь глаза выдавали пламя в нём.
Он изо всех сил сдерживал эмоции, укрощал гнев, желание узнать правду! Боялся, что вновь замолчу, сбегу и опять верну его в гадкое чувство незнания. Глупый… Ну какой же ты глупый? Думаешь, станет легче? Нет… Мои слова убьют тебя.
– А тебе с причины начать или сразу перейти к следствию? – я собрала все силы в кулак и толкнула его в грудь. – Ну? Ты же так хотел знать правду! Так что смутился? С чего начать?
– А ты говори, что считаешь нужным, там разберусь уж как-нибудь!
– У тебя растёт сын, – я буквально вытолкнула из груди тот комок нервов, что все это время мешал дышать. Таскала за собой тяжесть вины двадцать лет, и дальше бы носила, только бы не ворошить эту кучу дерьма. Столько лет прошло, а в душе до сих пор полыхает чувство вины.
– Что ты несёшь… Это не смешно, – голос Дениса потух, как пламя свечи. В нем больше не было звонкости, не было силы… Он оттолкнулся и сел в песок, пытаясь выдавить улыбку. Загребал ладонями холодный песок, сжимал его и всё ждал… ждал, что я рассмеюсь, скажу, что просто неудачно пошутила, что не скрывала это двадцать лет. Но нет… Открытый ящик Пандоры уже нельзя захлопнуть и сделать вид, что ничего не произошло.
– Я предупреждала! Предупреждала! – орала так, что мой надрывный рёв заглушил всё! Он звоном бьющегося стекла летел по ветру, окутывая нас ужасом правды. Душа выла, кровь превратилась в ртуть, а сердце так больно сжалось, заставив застыть. Я буквально повалилась на песок, наблюдая, как пьяно пляшут перед глазами звёзды на черном небе.
– Ада! – захрипел Денис и подхватил на руки. Силы окончательно покинули меня. Не сопротивлялась, когда он стал умывать меня ещё холодной солёной водой, как удерживал волосы, как нёс к лежакам отеля. Я просто совершала механические движения, к которым так привыкла: вдох-выдох… вдох-выдох…
– Да очнись ты! – рычал он, легонько трепля меня по щекам. Смотрел в глаза, искал правду, что была нужна только ему одному, и тихо скулил сквозь зубы. Он с силой дёрнул меня, прижал голову к груди, оглушая стуком своего сердца. – Дура… Блядь, какая ты дура, Ночка!
И уже его отчаянный вой расколол тишину миллионами осколков. Денис раскачивался, прижимал меня к себе и орал! Именно так я себе и представляла конец света. Темнота, море и два растоптанных сердца. Причем его сердце растоптала лично я дважды. Мне было невыносимо слышать эту его боль, ощущать, как сжимаются вокруг моей шеи его сильные руки, и как он изо всех сил старается не придушить меня, ко всем чертям.
– Отпусти… – шептала я, ласково поглаживая его пальцы. – Отпусти, Рай… Я предупреждала, но ты все равно пёр вперед! Ну что? Хороша правда? Нравится?
Но Денис не отпускал. Наоборот, перекинул мои ноги, усаживая себе на колени, и только усилил хват. Он шипел и пытался заткнуть мне рот ладонью. Отворачивался, только бы не показать взгляд, в котором навсегда поселились хаос и АД. А мне так нужны были его глаза!
– Молодец! Давай! Давай! Вспоминай, какая я гадкая дрянь, и прогони, на хуй! Я заслужила! Только прогони… Прогони! – рыдала, отбивалась от его рук, хваталась за намокший ворот рубашки и тянула к себе. Мне было важно заглянуть ему в глаза! Мне было так важно прикоснуться к его боли, чтобы ещё сильнее возненавидеть себя! – Да убей ты меня! Ну давай! Что ты ждешь? Ну не молчи… Я умоляю! Только не молчи…
Его молчание было пыткой!
Я сотни раз проигрывала эту ситуацию, придумывала для самой себя миллионы оскорблений, укоров, упрёков, чтобы Денис не смог меня задеть и обидеть! Но ни в одном сценарии он не обнимал меня так жадно, умоляя помолчать!
Денис снова взревел, завернул мои руки за спину, прижал к себе, а потом откинулся на спинку лежака, укрывая своим пиджаком, пахнущим коньячной вишней и горьким шоколадом. Он обездвижил меня! Буквально парализовал, чтобы не дёргалась. Хранил молчание, а когда я пыталась что-то сказать, затыкал рот ладонью. И я устала бороться, лишь когда над горизонтом забрезжил рассвет.
