Валентин Борисович. Нет. Иногда жены расстаются с мужьями, даже не покидая супружеской постели.
Он. Ладно, допустим, это твой муж.
Виталик. Что значит «допустим»? Я могу и паспорт показать.
Он. Покажите!
Виталик подъезжает к нему на диване и протягивает паспорт. Саша берет документ и внимательно листает.
Виталик. Ну, как?
Он. В самом деле, муж. Со стажем.
Она. Только по паспорту. Между нами ничего нет. Абсолютно ничего!
Валентин Борисович. А вот это неправда, деточка: если между мужчиной и женщиной хоть однажды что-то было, это – навсегда. И потому я сейчас здесь.
Он. И давно между вами ничего нет?
Она. Сегодня – семь лет. Ровно семь лет назад, 24 сентября, в день преподобной Феодоры Александрийской это случилось в последний раз.
Виталик (что-то набирает на клавиатуре и смотрит на дисплей). Точно, 24 сентября, ровно семь лет назад, в День машиностроителя. С тех пор ни разу! Ни-ни!
Он. Значит, с сегодняшнего дня ты как бы девственница? (Подойдя к Вере вплотную.)
Она. Да! Пусть у нас все будет как бы в первый раз!
Он. А вы с Виталиком как бы венчанные?
Она. Нет. А ты хочешь как бы венчаться?
Он. Не «как бы», а по-настоящему!
Она (бросается ему на шею). Милый!
Нина. А мне он говорил, что люди венчаются от малодушия.
Маша. Мне тоже!
Валентин Борисович. Венчание – тот же брачный контракт, но печать ставит – почувствуйте разницу – не нотариус, а Господь!
Маша. Если он есть… Сколько я свечек в церкви понатыкала, а меня все время мужики бросают. Наверное, все-таки Бога нет!
Нина. Есть, разумеется!
Валентин Борисович. Вы уверены?
Нина. Умрете – узнаете.
Она. Если бы Господа не было, люди бы не влюблялись.
Обнимает Сашу.
Виталик. Эй, вы там, не задохнитесь от счастья! А я вот не дам развода, и все тут!
Ирина Федоровна. Ни себе, ни людям.
Она. Виталик, ну зачем ты вредничаешь?
Виталик. Испугалась! Шутка. (Саше.) А ты, значит, тот самый артист?
Она. Он актер.
Виталик. Да, я видел в рекламе.
Ирина Федоровна. Точно! Он укрепляющие таблетки рекламировал. Идет в черном костюме к венцу и, чтобы не опозориться, пилюлю принимает. Как же это лекарство называется? Забыла…
Нина. Санечка, неужели ты рекламировал виагру?
Он. Нина, у меня были трудные годы. Я работал даже Дедом Морозом. Но так низко никогда не опускался. Виагра – скажешь тоже! Я рекламировал иммодиум – таблетки от расстройства желудка, диареи. (Декламирует.)
Нынче снова в моде ум:Принимай иммодиум!Валентин Борисович. Ну, так это же совсем другое дело!
Виталик. Правильно! От диареи. (Он подходит к Виталику, возвращает паспорт, здоровается с ним за руку.) Давай знакомиться!
Он. Зачем?
Виталик. Как – зачем? Интересно ведь, в какие руки жену отдаю.
Валентин Борисович. Вы правы. У меня был друг – гидростроитель, он изобрел удивительную турбину…
Она. Валентин Борисович, рассказывали уже. Сколько можно?
Маша. Старперов часто клинит. Ко мне клиент ходит стричься и тоже всегда одну историю дундит – как при Брежневе он заначил от жены сотню, а нашел только при Путине. Каждый раз так расстраивается – валидол сосет!
Он (тихо). Маша, исчезни! Тебе здесь больше нечего делать.
Маша. А вот и не исчезну! Я лучше Виталика подстригу. (Достает ножницы, расческу, ерошит ему волосы, огорчается.) Как у вас все запущено! Лучше приходите ко мне в парикмахерскую!
Виталик. Вряд ли… Я ведь невыездной.
Валентин Борисович. В каком смысле?
Виталик. В прямом.
Она. Только на диване – по квартире.
Валентин Борисович. И давно?
Виталик. Давно. С тех пор, как случилось несчастье.
Он. Какое несчастье?
Виталик. Демократия.
Валентин Борисович. Что вы говорите? Опомнитесь! Благодаря демократии теперь мы можем ездить по всему миру.
Виталик. А я могу на диване по всей квартире.
Ирина Федоровна. Эх, зять – ни положить, ни взять. Когда я дочку за него отдавала, он нормальным был. Как все.
Виталик. Как все я никогда не был. Но тещу не любил, как все.
Она. Виталик был инженером. Самонаводящиеся ракеты конструировал.
Виталик. Ведущим инженером.
Она. Да – ведущим. На заводе дневал и ночевал. Ему даже орден дали.
Виталик. Медаль «За трудовую доблесть».
Она. А потом объявили, что ракеты больше не нужны и воевать нам не с кем, потому что Америка – самая миролюбивая страна в мире. Она ведь уже один раз сбросила атомные бомбы на Японию и больше ничего такого, конечно, делать не станет.
