Всё это Андрей понял только сейчас, находясь на отдыхе, после телефонного разговора с Ириной – вокруг вальяжные самодовольные немцы, прямо по курсу – сверкающая синь Адриатическго моря, на столе чашечка кофе по-турецки и коньячная рюмка, в руке зажат совершенно неуместный на отдыхе мобильный телефон. Ему показалось, что Ирина немного играет – ну не могла же она спустить на тормозах такое важное дело, как оборот по кредиту. Она просто пытается обратить на себя внимание, только и всего – чтобы впредь Андрей на всех важных совещаниях первой давал ей слово и особенным образом выделял среди других сотрудников. Наверняка не всё так плохо – она точно знает, что какие-то клиенты перечислят деньги (или уже перевели, и деньги вот-вот будут зачислены на счёт), и в самую последнюю минуту скажет, например: «Вот, срочно приболтала Азимова, чтоб выручил и бросил нам два миллиона!»
К такому самоуспокаивающему выводу пришёл Андрей, допив коньяк. Была пятница, до крайнего срока оборота по кредиту, после которого банк включает санкции, до вторника, оставалось четыре дня.
После звонка Ирины Андрея одолело беспокойство – а вдруг она не играет и действительно никакого прихода денег не ожидается. Это катастрофа, и она не за горами. Если буквально, то за этими хорватскими горами – там в России. И наступит не далее как через несколько дней. Поведение банка непредсказуемо даже при наличии хорошей кредитной истории. Офис Совинкома находится в кардиоцентре, являющегося клиентом номер один. Если служба безопасности банка заявится туда и наведет шорох, Халанский прекратит всякое сотрудничество и выставит вон – это в худшем случае. В лучшем случае вежливо посоветует решить свои проблемы и перестанет делать предоплату, будет брать на условиях отсрочки платежа, опасаясь что деньги акцептирует банк в счет погашения кредита. При любом раскладе руководитель кардиоцентра задумается о новом поставщике. То же самое сделают остальные клиенты. Пойдёт та самая цепная реакция, о которой говорил Василий – если у человека даже намечаются проблемы, от него тут же все отворачиваются и этим еще сильнее обостряют положение. Создают порочный круг. И если вначале положение терпимо, то очень быстро этот порочный круг замкнется, образовав отверстие огромного черного ануса.
И Андрей, беспрерывно об этом размышляя, ничего не смог придумать, кроме как обратиться к Вадиму Второву, уже не раз выручавшего деньгами в такие моменты (правда под высокий процент – порядка 15 % в месяц, и каждый раз, занимая у него, Андрей долго не мог вернуть деньги). Каждый раз деньги брались якобы на сверхдоходную сделку с рентабельностью свыше 50 % и придумывались какие-то фантастичекие бартерные схемы в Казахстанах, Узбекистанах, куда можно задвигать товар по бешеным ценам. Если бы Андрей честно сказал, для чего нужны деньги – перехватиться, закрыть дыру, то никто бы не дал ни копейки, да еще бы растрезвонил всему миру.
Это началось ещё в 2000 году, когда действительно имел место взаимозачет с казанским предприятием КМИЗ (Казанский медико-инструментальный завод), по которому поставлялось оборудование в РКБ (Республиканскую клиническую больницу), а КМИЗ, каким-то образом распоряжавшийся бюджетом, расплачивался своей продукцией (медицинскими инструментами) и рентгенпленкой. Рентгенпленка является гораздо более ходовым товаром, чем то оборудование, которое продавал Андрей (он должен был реализовать устаревшие кардиомониторы, которые умыкнул Игорь Быстров из кардиоцентра – он тогда работал заведующим кардиохирургией в волгоградском кардиоцентре). При существующих ценах это была невыгодная сделка, так как предстояло еще оказать уважение нескольким чиновникам, поэтому Андрей сделал космическую наценку и указал в документах гораздо более дорогое оборудование, в РКБ это подтвердили, а на КМИЗе никто вообще не разбирался в данном вопросе. И при тех запутанных взаимоотношениях, что существовали между Минздравом, КМИЗом и РКБ, получалось, что ответственных вообще нет, никому ни до чего нет дела, и кто должен контролировать сделку, непонятно.
В разгар событий Андрей случайно встретил Второва, когда летел на самолете из Москвы, и рассказал некоторые подробности. Второв не усвоил всех хитросплетений, не уяснил, что цифры воздушные и что много участников, на которых раскидывается прибыль, до него дошла величина накрутки – триста процентов. И через некоторое время он стал названивать и предлагать деньги под очередную такую схему. Подобное сотрудничество уже практиковалось у них – в 1997–1999 годах Андрей неоднократно ссужал Второва деньгами под различные проекты. Но в этот раз он не нуждался в деньгах и не мог порадовать товарища сверхдоходами.
