Одним неуловимым движением Чернов, а это был точно он, разворачивается и перехватывает в воздухе Клару, одной рукой схватив её за горло, а другой за талию так, что оказывается полностью прикрыт от выстрела её телом. Быстро окинув меня взглядом, он осторожно пятится к машине. А там у него наверняка ствол. Блин, что делать?
Сокращаю дистанцию до пары метров. Ближе не похожу, чтобы успеть среагировать, если он кинет в меня Клару. Пока идея такая: когда он будет открывать машину, наверняка отвлечётся от девушки. Может быть вытянет руку. Тут-то я и попытаюсь его подловить. Вот только у него наверняка больше опыта в таких играх. Поэтому предельная сосредоточенность. Нужно держать в узде свою ярость. Она здесь не помощник.
Тут я замечаю, что хоть девушка и болтается в руках маньяка безвольной куклой, правая рука её целенаправленно движется к карману пальто. Когда Чернов упёрся задом в свою машину и левой рукой потянулся к двери, Клара быстро достала из кармана выкидной нож и воткнула в запястье его правой руки. Маньяк не издал ни звука, но горло девушки отпустил, и она медленно падает.
Медленно, потому что мир словно поставили на паузу. Звуки пропали, всё замерло, только Чернов пытается спрятаться за дверью джипа, да опускается на асфальт Клара. Я дожидаюсь момента, когда голова девушки оказывается ниже дверной ручки и стреляю в стекло. Патрон оказывается с дробью и я, словно в замедленной съёмке наблюдаю, как дробь разлетаясь высаживает стекло, которое рассыпается на мелкие кусочки, которые благодаря тонировочной плёнке движутся дальше вместе, одним лоскутом, и словно вторая кожа облепляют лицо Чернова. Но дробь ещё имеет кинетическую энергию, поэтому из-под плёнки и стекла появляются фонтанчики крови.
Подлетаю к двери и выпускаю два последних патрона ему в грудь. Верхняя часть его тела моментально превращается в месиво из крови, кости, кусочков одежды и стекла, которое разлетаясь украшает бежевый кожаный салон стильным узором.
Время восстанавливает свой ход, ярость начинает меня покидать, я кидаю в окно ружьё и опускаюсь к Кларе. Шея её сплошной синяк, но она в сознании и дышит нормально.
— Ты как?
— Я в порядке. — хрипит подруга.
— Идти можешь? — поднимаю её на ноги.
— Да. Ты должен уходить!
— Я пойду. Беги к автосервису, там должны быть люди. И ты меня не знаешь…
Хотя о чём это я? Это же Клара. Она не умеет врать. Но зато умеет ловко манипулировать правдой, только на это и надежда.
Она кивает и прихрамывая бежит в сторону сервиса.
Так, теперь обыск. Но первым делом выключаю телефон, это важно. Оббегаю машину и открываю водительскую дверь. Ключ в замке зажигания, на нём висит два простеньких ключа и таблетка бесконтактного замка. Дёргаю за кольцо. Ключ остаётся в замке, остальное ссыпаю в карман телогрейки. В подлокотнике какой-то мусор, а под одной из крышечек находятся два маленьких пульта. Кидаю в карман и их.
А что, если ключи, которые я собрал не от дома? Оббегаю машину обратно, открываю дверь и ощупываю карманы трупа. Вот, в джинсах что-то выпирает. засовываю руку в узкий карман, стараясь не глядеть выше, на кровавое месиво.
И тут левая рука стопроцентного, казалось бы, трупа хватает меня за горло и с силой сдавливает. Да что же ты не помрёшь никак! Ярость, которую мне до сих пор удавалось сдерживать вырывается на свободу, я с лёгкостью отрываю его руку от своей шеи и ломаю её об дверь машины, после чего ни секунды не раздумывая достаю из-за спины нож и вонзаю в сердце неприятеля. Насколько представляю, где это сердце находится.
Удар получился не колющим, а скорее режущим, и вышел настолько сильным, что нож разрезал грудь от плеча до живота, остановившись где-то в районе солнечного сплетения.
И тут я ощутил это! Словно наконец вскрыл упаковку и теперь аромат вкусняшки больше ничего не скрывает. Я вцепился в этот деликатес, словно пёс в сахарную косточку. Откусывал, грыз его, облизывал, высасывал вкусную сердцевину. Но кто-то очень подлый привязал к лакомству леску и когда я съел всю мякоть, приступив к самому вкусному, потянул за неё. Я зарычал от раздражения и ударил ни в чём не повинную машину. От удара в стойке образовалась внушительная вмятина, к которой приклеились кусочки перчатки. Это окончательно привело меня в сознание.
Сколько времени я грыз душу Чернова? Не знаю, но давно пора делать ноги. Кидаю выуженные ключи в карман, Нож вытираю об куртку покойника. Вроде всё.
А теперь бегом!
Энергия от почти сожранной души переполняет меня, и я даже не замечаю, как долетаю через лес до поворота на мусорный полигон. По моему плану, здесь, в лесном овраге, заполненном мусором, я дождусь темноты. А пока проведу инспекцию.
Нож — всё! Мало того, что он затупился и словно оплыл, так ещё и окрасился в ярко-синий цвет. Это как вообще? Но и черт с ним, нож — это улика, а от улик нужно избавляться. Я с силой вгоняю его в землю и придавливаю пяткой, от чего ручка тоже исчезает под землёй. Фиг кто его тут найдёт.
