— Да, интересуюсь, — ответила Мириам серьезно. — Но, главное, я хочу путешествовать, просто так, налегке, может, еще с парочкой человек для компании. Хотелось бы поехать в Восточную Африку. В Кению, например. Там потрясающие пляжи. Одна подруга рассказывала, что там прекрасный серфинг.
Алиса кивала головой и молча прихлебывала вино. Она и раньше слышала такие рассуждения о путешествиях от своих студентов, привыкла. Потом спросила:
— А как ваша учеба? Будете продолжать изучать литературу? Какой период вас интересует?
— Мне нравится современная литература, — почти скороговоркой выпалила Мириам.
— Яник Лахенс?[45]
— Ну, не совсем.
Было ясно, что это имя ей незнакомо.
— Скорее Уэльбек. Ему тоже это все надоело. То, что творится вокруг. Пусть наше поколение и воспринимает все по-другому. Не так болезненно. А он — отчаянная голова. Но меня не интересуют отдельные авторы, меня интересует инфраструктура. Меня интересует то, что стоит за книгоизданием. Экономический и социальные аспекты, власть. Меня это интересует в литературе.
— Но вы, наверное, что-то читаете? — Алиса попыталась увести разговор в сторону от затасканных клише.
— Ну, допустим, — протянула Мириам в нерешительности и пожаловалась: — Франсуа тоже меня все время спрашивает, что я читаю.
— А знаете что? Принесите-ка еще по бокальчику. А потом расскажите мне о нем, — предложила Алиса и посмотрела на Мириам одновременно сочувственно и лукаво.
Мириам поняла ее взгляд. Он напомнил ей выражение глаз Франсуа, в них тоже порой проскальзывало что-то похожее. На пути к оранжерее она оглянулась по сторонам, может, увидит его где-нибудь.
— Вам будет тяжело расстаться с Франсуа? — спросила Алиса, когда Мириам вернулась.
— Да, непросто. Но я все равно вернусь в Париж, как только все это перемелется, хотя кто знает… — Мириам вдруг умолкла, будто взвешивая, стоит ли об этом говорить, но все же продолжила. — Просто Франсуа не может ни с кем быть долго. Может, это из-за его матери. У него, знаете, были какие-то странные отношения с матерью или что-то вроде того. Впрочем, я тоже не могу ни с кем долго оставаться.
Мириам захмелела. После третьего бокала язык ее развязался еще больше и она спросила:
— Вы думаете, мужская душа и женская душа, или что бы под этим ни подразумевалось, — одинаковы?
Вопрос Алису удивил. Разговор, казалось, принимал интересное направление, а поскольку она тоже выпила немало — пила уже четвертый бокал, — то набрала воздуху в легкие, готовясь отвечать по-доцентски обстоятельно.
— Важно, что мы понимаем под словом «душа», — начала она свое объяснение. — Можно сказать, например, что у души есть своя топография, что душа парит между небом и землей, попадает в преисподнюю. Во всяком случае, так раньше люди понимали душу. Сейчас, вероятнее всего, в наших представлениях о душе играют роль исторические и внутренние факторы: культура, воспитание… А также личные — семья, свойства характера. Но прежде всего считается, что душа как-то резонирует с телом. Хотя на душу можно взглянуть совсем иначе.
— А как же любовь? — спросила Мириам. — Я думала, душа — это то, что в человеке жаждет любви.
Смутившись, что это прозвучало сентиментально, Мириам неловко добавила:
— Я имею в виду — теоретически.
— Почему нет, — предположила Алиса тоном педагога, который всегда с пониманием относится к словам учеников. — Да, в наших душах живет желание любить кого-нибудь. Однако не забывайте: любовь — это не только эмоциональное переживание, это разные чувства. Кроме того, взгляды на любовь все время меняются. Думаю, что здесь, в саду Музея романтической жизни, как раз следует вспомнить, что романтизм радикально изменил наши представления о любви. Я думаю, что в наши дни любовь, я имею в виду любовь между мужчиной и женщиной, мы же о ней говорим, понимают прежде всего как взаимосвязь души и тела, их единение; как разумный психосоматический процесс; как нечто, что зависит от уровня и типа гормонов в организме. В этом смысле ответ на ваш вопрос звучит так: с точки зрения гормонального состава души мужчин и женщин безусловно различаются.
Мириам, видимо, по своей привычке, все эти объяснения не слушала. Она усиленно о чем-то размышляла. Потом, снова удивив Алису, сказала:
— Когда Психея[46] посветила на Эрота, когда на него упала капля масла из ее лампы, его лицо исказила боль, он взмахнул крыльями и улетел. Психея потом ужасно сожалела о том, что она натворила. Поэтому я думаю, что женская любовь связана с сожалением и раскаянием. Может быть, даже с чувством вины. Психея потом искала Эрота по всему свету.
На что Алиса возразила внушительным тоном учителя:
— Вы мыслите упрощенно. Толкование мифа, который вы упомянули, далеко не такое простое. Читали ли вы, скажем, Грофа[47]?
— А мужская любовь, — продолжала Мириам, будто не слыша, что ей ответила Алиса, — проистекает из страха смерти, поэтому она направлена на женское тело, ведь женское тело дает надежду на продолжение жизни.
И в доказательство, что не спала на лекции, добавила:
— Вы же говорили об этом…