Капитан Джек Гудман - сломленный виконт, закаленный пороховым огнем войны. Мадлен Ривз - юная девушка, полная энтузиазма и энергии. Вопреки социальной пропасти, разделяющей обоих, она со всей страстью намерена исцелить разбитую душу капитана и вдохнуть в нее жизнь снова. Но отважится ли виконт отбросить прах прошлого и неравные положения, подарив шанс себе и Мадлен на счастливое совместное будущее?
Этой ночью майский ливень сопровождался сильной грозой. Да такой, что маленький хилый домик Мадлен от каждого громыхания приводило в дрожь. Иногда даже сыпался потолок. Но она, будучи уверенной в своем убежище, продолжала спокойно топить печь, подкидывая новую порцию дров. Благодаря небольшим размерам в помещении быстро разлилось тепло.
Бах! И снова гром. Мадлен верила, что завтра ее ждет замечательный день, несмотря на стихийное безобразие на улице. Закипел чайник, и девушка поспешила снимать его с огня. Из-за неимоверной усталости он показался ей неподъемным. Ноги и руки ее отяжелели от очередного трудного дня в доме мистера и миссис Хопкинс. Она преподнесла к глазам небрежные ногти на давно огрубевших руках и, испытав досаду, спрятала их в сжатые кулаки.
Помимо нелегкой ежедневной работы, Мадлен перед грозой пришлось натаскать им пять ведер угля и перемыть нескончаемую гору посуды, которую оставили их гости.
- Чаепитие, - как говорила миссис Хопкинс, подгоняя ее хлопками, - вне времени. Я не поощряю тунеядства, девочка, так что быстрее подавай к столу.
И хотя Мадлен злилась на эту вредную старую женщину, она смиренно понимала, что это ее работа. Мадлен медленно выдохнула и забыла о своих неприятных работодателях. Зато, работая каждый день на износ «прислугой на все руки», она забывала о тоске по матери.
Ее мать Фелиция Ривз была доброй гувернанткой. Хотя часто люди всех слоев социума относились к человеку этого статуса неуважительно. Благодаря вере, которая поддерживала ее, Фелиция успевала работать и растить маленькую Мэдди, не держа ни на кого зла. Ну, может, только на саму себя.
Мадлен приготовилась пить чай. На ее скромном деревянном столике лежал один хлеб и отварная морковь. И она была благодарна небесам за то, что имела на своем столе хотя бы такую малость. Ела она не так много, как, например, Хопкинсы, но это не помешало ей приобрести к девятнадцати годам широкие бедра, которые смущали Мадлен. По юности она нередко могла выслушать от сверстников колкие замечания о ее округлостях, а взрослые юноши норовили даже ущипнуть, называя сладкой булочкой. На удивление полными у нее были только бедра, остальные части тела оказались более чем стройные. В детстве мама в ответ на упреки Мадлен о своих недостатках с любовью хвалила ее красоту. И только иногда, глядя в ее серые глаза, Фелиция грустила.
Раньше Мадлен думала, что это из-за нее. Будто она что-то сделала или сказала не так, но теперь ей была открыта правда. Три года назад перед кончиной мать, лежа в своей постели, рассказала ей все.
- Нет! Как это возможно? – не верила Мадлен.
Прокашлявшись, Фелиция ответила:
- Да, дорогая, это правда. – Мать, набрав воздуха, продолжила: - Скоро я покину тебя, и я не хочу оставлять тебя одну. Вот. - Она протянула дочери трясущейся рукой свернутый мятый листок. - Возьми. Это поможет тебе.
Мадлен, развернув лист, ошарашенно взглянула на нее.
- Саймон и Сэмюэл Смит?
- Ты должна их найти.
- Зачем, мама?
- Затем, что они смогут тебе помочь, - прошептала Фелиция из последних сил.
Мадлен встала в позу, сложив руки вместе.
- Нет, с тобой все будет хорошо. Ты поправишься, мама. И нам не нужна ничья помощь.
- Мэдди, не упрямствуй! – попыталась строго произнести Фелиция, сжав под собой простыню. – Девочка моя, я виновата перед ними. Я поступила неправильно, совершила большой грех. – Она в грусти опустила глаза. – За все теперь отвечу перед Господом. Ты уж помолись за меня и не забывай то, чему я тебя учила.
Мадлен бросилась к кровати, чуть не плача и поднеся влажную тряпку к носу.
- Мамочка, я никогда не отступлюсь. Ты только не нервничай. Ты ни в чем не виновата, не говори больше так. – Дочь попыталась ее успокоить, приглушенно говоря через мокрую ткань.
Фелиция мечтательно вздохнула с хрипом в горле, поглаживая голову Мадлен.
- У тебя красивые волосы. – Мать сделала попытку улыбнуться, но вышло очень слабо, даже не заметно.
Мадлен, ласково вырисовывая узоры на ее ладони, сказала с оживлением:
- Да, черные, как сажа.
Из груди Фелиции вырвался хрип, похожий на смешок.
- Нет, как темная ночь. Ты у меня настоящая красавица. – Она помолчала и в следующую минуту молвила: - Пообещай, - сжав ее руку, настаивала Фелиция, - что найдешь их.
Мадлен отвела взгляд.
- Пообещай!
- Хорошо, обещаю, - выдохнула она.
Спустя три года Мадлен так и не выполнила обещание, данное матери в ту ночь. Ведь она всегда успеет это сделать, верно? Просто пока она не собралась с духом, чтобы заявиться в чужой дом нежданно-негаданно, разрушив всем жизнь. Но сделать это когда-нибудь все-таки придется.
