— Мы расстались. Не звони мне больше — сказала я чётко и громко, но казалось, голос немного задрожал.
— Сука — сказал он, и бросил трубку.
Любовь стала таким заезженным словом! Это слово не выражает и сотой доли настоящих чувств. Я так привыкла к Валере, что не замечала того, что он лишь пользуется мной.
Мне нужно было каждый день видеть его. Когда он исчезал, я думала о нем, надумывала себе о том, что он, несчастный, ищет работу. Моя привязанность к нему стала безразмерна, как китайские капроновые колготки, и если бы кто сказал, намекнул, что Валера всего лишь использует меня в своих целях, я бы никогда не поверила.
Однако я упустила одну важную деталь — он был умен, даже без высшего образования, а я была дурой с не полным высшим. В обычной жизни я была беспомощна, как младенец, меня так легко открутить вокруг пальца.
Ледяная вода обрушилась на мою голову и плечи. Я безвольно повис на веревках и с трудом открыл глаза.
Вода стекает с меня ручьями.
Боль от электрического кнута на спине и плечах просто невыносима.
Для энийца боль это не тяжёлое испытание.
Но несколько часов кнута, превращает малейшее движение в пытку.
Я судорожно заглотнул воздух. Грудь начала интенсивно подниматься и опускаться, и вскоре перебитое ударами дыхание восстановилось.
Отдышавшись, разлепил глаза. Вспышки боли, воплотившись в цвет перед моими глазами, мелькали в пространстве и мешали видеть.
Неподалёку промывали скользкий от крови кнут.
— Не "самоочищающийся" — подумал я.
И вот…. удар по затылку — нет, это была даже не боль, а хруст. Что-то разбилось, сломалось, разлетелось алыми брызгами. Боли уже не было. Совсем.
— За день до этой жуткой аварии, унесшей в одночасье жизни родителей, я сидела дома и готовилась к проверочной по лексике.
"Эмилия, детка, мы выехали к тебе, через часов семь будем у тебя. Едем медленно, аккуратно, не беспокойся. " — мамин голос до сих пор звучит в моих ушах.
"Ох, мамочка! Жду вас! Пожалуйста аккуратнее, прошу! — мама уже была недоступна. Не везде были зоны покрытия…..
В одно мгновение от моей семьи никого не осталось.
Отец, не справился с управлением…
В один день весь мир для меня перевернулся.
Это мучительно больно, я не могу поверить в то, что произошло.
Из Смоленска ко мне выехала тётя.
Я была будто во сне. Она забрала меня на своей машине в город, где в морге уже были родители.
А потом были похороны. Когда хоронили папу с мамой, лил сильный дождь. Тётя стояла совершенно спокойная, с окаменевшим от горя лицом, лишь немного покачивалась. Если бы я её не поддерживала, то она упала бы в разрытую могилу.
Поминали в зале, где недавно, так уютно мы сидели вместе, когда я приезжала в гости. Соседки, пришедшие помочь, суетились на кухне и вокруг стола, а мы с тётей просто сидели, тесно прижавшись друг к другу.
Вечером, в пустой квартире, я тихо плакала, забившись в уголок. Сколько я так просидела, не помнила. За окном уже светлело. Шумел ветер, срывая яркие, разноцветные листья и посыпая ими землю золотисто- багряным ковром. Эта осень была необыкновенно тёплой, но только не для меня. Пробирал холод одиночества и мучительной душевной боли.
Дни потекли своим чередом. Я взяла академический отпуск по семейным обстоятельствам. Чтобы прожить, я была вынуждена продать трехкомнатную квартиру. На вырученные деньги, мы с тётей купили две однокомнатные "хрущевки". В одной из них поселилась я, вторую я сдала молодой семье с маленьким ребёнком.
На Димитриевскую родительскую субботу я приехала на кладбище очень рано, народу здесь не было совсем. У ворот кладбища ещё только выносили товар — цветы, венки….
На старом ящике сидела бабушка с букетом хризантем. Я купила у неё весь букет, хотя она собиралась продавать их поштучно. Бабушка очень обрадовалась, сказала мне: "Спасибо тебе, дочка, выручила", — и стала собираться, не забыв припрятать сломанный ящик в кустах. Я прошла по основной дороге до трех старых лип, после чего мне следовало свернуть направо, на тропинку. Со всех сторон возвышались кресты, памятники, высокие оградки. А вот и три старые липы. Я свернула на тропинку, ведущую между оградок к могиле моих родителей.
Поставив цветы в банку с водой и убрав старый засохший букет, я некоторое время постояла у ограды. Родители смотрели на меня с черного гранита, лица их были радостными. Они были хорошими людьми, добрыми, любили друг друга, любили меня, свою единственную дочь.
Их памятник — один на двоих, где мои мама и папа были изображены вместе. Так они жили, так погибли. И похоронены тоже так — рядом, вместе.
Наверное, смерть всегда неожиданна. Даже когда из жизни уходит долго и тяжело болевший человек — это все равно шок.
Но когда все происходит внезапно, среди полного благополучия и здоровья, смерть ранит еще больше. Да нет, что там — это просто не укладывается в голове.
Лёгкий ветер срывал с деревьев листву, и листья, кружась, словно маленькие темные вихри, танцуя, опускались на землю.
