Она любила Фреда полностью

1

Ночь сгущалась, облака легкими перьями струились под ярко светящийся луной. Воздух, пропитанный весенней листвой после дождя, дарил бодрящие настроение.

Фред, одетый в строгий черный костюм и блестящие лаковые туфли, шел сквозь пустующий парк. Городской парк «Нереид» был единственным местом во всём Рок-Спрингс, где можно было спокойно прогуляться ночью и насладиться прохладным осенним воздухом. Весь остальной город в вечернее время превращался в большую песочницу для пьянчуг и алкашей.

Пройдя еще с десяток метров, он остановился у лавочки. Откинув рукав пиджака, он посмотрел на часы: 24:30. – «Зачем назначать встречу так поздно?» – подумал он, но тут же, вспомнив свою прекрасную возлюбленную, отбросил всякие мысли.

С ней он познакомился чуть больше полугода назад в «Хешли». В тот день, он как всегда, обедал в своём излюбленном уютном кафе и заметил её: она сидела за столиком перед ним, задорно и непринужденно разговаривала по телефону. Её глаза были словно бушующее море, а волосы, будто пламя костра, пробудили в нём давно угасшее чувство любви, которое он, как ему казалось, потерял со смертью жены пять лет тому назад. Как оказалась позже, ту девушку звали Мирабелла, работала она медсестрой в местной клинике для смертельно больных – хосписе «Милосердие». Набравшись смелости, он подошел к ней и заговорил. Разговор на удивление завязался быстро, они влюбились в друг друга. Вот и прошло уже больше года, как они встречаются.

«Сегодня попрошу её руки, да, точно, сегодня. А может… ресторан «Ночной парк» – это не то место, где делают предложение? Нет. Я не могу больше ждать».

Он залез в карман пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. Золотое кольцо с агатом посередине поблескивало в свете уличного фонаря.

Сегодня.

По тихому парку разнеслись шаги. Улыбнувшись, он обернулся, как и предполагалось, это была Мира, шагающая по тропинке в белоснежных босоножках и элегантном красном платье.

Увидев её, Фред, не зная себя от радости, бросился к ней в объятия и нежно поцеловал.

– Мира, почему ты пошла через пролесок? Ты могла поскользнуться или напороться на сук, —ласково спросил он, поглаживая прядь её рыжих волос.

Она взглянула на него, и на мгновенье уголок её рта еле заметно скривился.

– Это самый короткий путь, – ответила она, ласково и непринужденно улыбнувшись. – «До чего же она прекрасна», – снова подумал он.

Опустив руку в карман и нащупав кольцо, он произнес: – Знаешь, я бы хотел тебе кое-что сказать. Я так давно мечтал, чтобы…

– Сначала я, – прервала его Мирабель, непринужденно коснувшись кончика его носа.

– Сегодня я бы хотела познакомить тебя с моим братом. После смерти родителей он стал моей единственной семьей.

– Ух ты, немного неожиданно. Ты никогда не рассказывала о том, что у тебя есть брат.

Мирабелла нервно хихикнула и прильнула к Фреду.

– Он – моя семья, – произнесла она, немного помрачнев, – но после смерти родителей он немного…странный, поэтому я предпочитаю о нем не говорить. Я боялась напугать тебя. Понимаешь?

«Какая-то она сегодня странная. Нет, она всегда немного странная, это меня и привлекало, но сегодня эта черта её характера наиболее выражена».

– Да и к тому же, в каждой девушке должна быть загадка. Некоторая изюминка.

Он ничего не ответил, лишь улыбнулся и кивнул, смотря на свою любовь словно загипнотизированный. Без разницы, странная она или нет, или что она говорила, каждое слово, будто ласковый бриз ласкали слух Фреда. Они еще несколько секунд помолчали, затем Мира, игриво потянув его за рукав, повела его к выходу из парка на Роуд стрит. Они шли, оставляя темные разводы на брусчатке, под тихое шуршание деревьев и листвы. В эту ночь Фред последний раз в жизни был в этом парке…

Это был трёхэтажный дом в конце улицы, с отставшей от старости краской, рассохшимися перилами и ступеньками. Дом, как огромный монумент, возвышался над улицей и остальными домами, которые по сравнению с ним были в разы меньше. Фред, вскользь взглядам риелтора, предположил, что в свои годы дом стоил довольно-таки неплохих денег, по меньшей мере- тысяч семьдесят. К дому же вела аккуратно выложенная, но также, как и дом, потрёпанная временем брусчатая плитка.

Подойдя ближе к дому, у него появилось чувство страха, его источником был этот дом. Эта даже был не страх, а инстинкт говорящий уходить. Дом же словно говорил ему: – Подойди ближе Джонатан! А как только подойдешь я тебя сожру! Ему стало совсем не по себе.