Она любила Фреда полностью

Глубоко вдохнув, а затем ровно выдохнув, Фред попытался заглушить боль воспоминаниями: – «Итак, ещё после парка мы шли…по улице, это верно. Но зачем мы шли? Точно, да, брат Миры, она хотела меня с ним познакомить, а потом этот дико жуткий дом, смердящей старостью, и трухлею. А затем… горечь. Что же это было, по-моему это шампанское…»

– Эй ты! Очнулся? – послышался гулкий голос из темноты, неприятно режущий слух. Пересилив боль, с большим трудом Фред повернул голову, как ему казалось, к источнику голоса. По лицу на мгновенье пробежал лучик утреннего солнца. Примерно в двух-трёх метрах от него сидел человек не в естественной позе, прикованный цепями к стене.

Джон открыл рот чтобы ответить, но язык заплетался, не подчинялся владельцу и выходил только звук, напоминающий тот, что издают валяющиеся около клубов перебравшего виски подростки. Во рту было дико сухо. «Воды, хоть каплю воды».

– Не надо, помолчи. Скоро действия клофелина должно пройти, тогда…

Каждое слово незнакомца отдавалось эхом в голове и вызывало пульсирующую боль.

Он на мгновенье закрыл глаза и тут же погрузился в сон. Ему снился сон о Мирабелле. Фред гулял с ней по побережью моря, нежно обнимая её за талию, целовал в её слегка шершавые от морского воздуха губы. Солнце сполна освещало её прекрасное вытянутое лицо, подтянутое тело, нетронутое старостью, и великолепные голубые глаза, украшенные красивейшими волосами в тон солнца на закате. Она улыбалась и смеялась, вмести они были счастливы.

      УДАР.

– Вставай! С трудом, Фред вырвавшись из плена сна, открыл глаза. Снова душная и пыльная комната – это была реальность, и она была отнюдь не такая, как во сне. Перед ним стояла темная фигура.

– Ну же, просыпайся, дорогой, – произнесла со злостью фигура, ударив Джона со всей силы в бок. От боли Джон вскрикнул. – ПРОСНИСЬ Я ГОВОРЮ!

Силы потихоньку возвращались, он напряг руки, затем ноги, а за ними спину. Такой сильной боли больше не было, тело было относительно в нормальном состоянии. Взглянув на руки, он заметил, что тоже прикован к стене, как и тот мужчина. На руках и ногах висели цепи, обвязанные вокруг конечностей и закреплённые большими черными замками. Когда ему снова прилетело ногой в бок он было хотел дернуться, но безуспешно, движение было практически скованно. Рукой он едва бы мог дотянуться до носа и сделать пару шагов.