– Не будет, – отвечаю я, нащупывая руку Меньшова в знак ободрения. – У Кирилла была уважительная причина, и он тебе о ней сам потом скажет.
Хованский не сводит недовольного взгляда с наших сцепленных рук, хотя у него на коленях восседает Настя.
Вскоре все забывают об опоздании Кирилла, и мы снова беззаботно болтаем обо всем подряд. Я сижу рядом с Меньшовым, положив голову ему на плечо. Наконец я полностью довольна нашей вечеринкой. Кирилл снова рядом, и я чувствую себя намного спокойней.
Позже мы прощаемся в прихожей: долго и шумно. Илья тянется к Алисе за объятиями, чем явно очень смущает Романову.
– Можно я тебя хоть обниму?
– Привыкай, он у нас всегда такой тактильный, – говорит Ваня, глядя на растерянную девчонку.
– А рядом с Алисой моя тактильность только растет, – не унимается Илья, и нам приходится дружно со смехом выталкивать его за дверь.
Когда почти все гости уходят, а Алиса отправляется на кухню, я замечаю задержавшегося Хованского. Ваня словно нарочно долго возится со шнурками на кроссовках, а затем просит:
– Лола, принесешь мне воды?
– Сушняк замучил? – смеюсь я. Мне хочется веселиться и улыбаться без особых причин. Я даже не задумывалась, что ссора с Кириллом для меня – такое испытание. Думала, что все мои загоны из-за переезда Леры и Алисы и предстоящей помолвки отца. Но наконец помирившись с Меньшовым, я испытала дикое облегчение.
Однако Ваня не оценивает мою шутку. Вид у него слишком серьезный. Тогда я отправляюсь на кухню, где Алиса уже вовсю гремит посудой, составляя ее в посудомойку, и, налив воды, молча возвращаюсь к Хованскому.
– Держи!
Ваня принимает из моих рук стакан и медленно пьет, при этом почему-то не сводя с меня взгляда. Из-за этого я чувствую себя неуютно. В прихожей тускло горит свет, и я вспоминаю тот недавний вечер, когда Илья залез к нам на балкон, чтобы отдать мне цветы. Тогда Ваня тоже смотрел на меня так в сумерках. И на мое сообщение до сих пор не ответил.
– У меня ощущение, что ты хочешь мне что-то сказать, – говорю я, забирая у Вани пустой стакан.
Хованский явно о чем-то задумывается, но в последний момент, откашлявшись, произносит чуть хрипловатым голосом:
– Нет, все норм. Правда, пить сильно хотелось. Увидимся в школе!
Закрыв за Ваней дверь, понимаю, что наш странный разговор оставил неприятный осадок. Почему все парни по очереди портят мне настроение? По пути на кухню получаю сообщение от Кирилла: «Уже скучаю» – и улыбаюсь. Нет, как все-таки хорошо, что между нами больше нет недомолвок.
– Ты серьезно будешь сейчас все прибирать? – восклицаю я, когда вновь захожу на кухню.
Романова, зевнув, пожимает плечами:
– Ну да, хотя бы немножко…
– Забила бы, – отмахиваюсь я. – Завтра выходной. На свежую голову все быстренько сделаем.
И хотя мое любимое «завтра» уже давно наступило, Алиса не соглашается с моим планом и продолжает убирать со стола. Меня мучает совесть, поэтому я, тяжело вздохнув, присоединяюсь к ней.
Когда на кухне царит образцовый порядок, мы перебираемся в большой зал.
– Шары так оставим, – говорю я. – Пусть до Восьмого марта висят.
– А коробки из-под пиццы точно убираем. Зачем все неприятное откладывать на потом, когда можно сделать сейчас?
А еще сейчас можно сладко спать, но я покорно наклоняюсь за коробкой и кидаю ее в раскрытый мусорный мешок.
Наконец мы заканчиваем с уборкой и синхронно валимся на большой диван. Время близится к утру, хотя до рассвета еще далеко. В комнате перемигиваются лампочки в виде звезд, и так тихо вокруг… Слышно лишь Окрошку, которая гоняет по паркету крышечку от пластиковой бутылки.
– Фух! Ну, вроде все, – удовлетворенно говорю я, оглядывая прибранную комнату.
У меня гудят ноги, но усталость, на удивление, приятная.
– Вот видишь, не так уж и сложно было. Родители вернутся, а у нас чисто!
Я восхищенно смотрю на Алису.
– Какая ты сознательная! – искренне говорю я. – Мне бы и в голову не пришло сразу все убрать. Я даже чемоданы не разбираю до следующих каникул… Только мы так наприбирались, что я снова проголодалась, – признаюсь я.
– Там еще остались вензели с малиной, которые принес Кирилл.
– Я в таком темпе сама скоро вензелем стану, – ворчу я, но все-таки поднимаюсь с дивана. И мы с Алисой дружно отправляемся пить чай.
– Папа наверняка будет ворчать из-за того, что мы дрыхнем весь день, – говорю я, откусывая сладкий вензель. – Ему нужно, чтобы все всегда были продуктивными.
– Но ведь они сегодня тоже веселятся на корпоративе, – напоминает Алиса. – Хотя мама удивится, если я буду долго спать. Обычно я себе такое не позволяю.
– Ты никогда не тусуешься?
– Тусуюсь? Конечно нет! Это вообще не мое.
Я улыбаюсь.
– Вообще-то я обычно тоже дома чаще сидела, пока не стала с Кириллом встречаться. С нашей футбольной троицей куда только не попадешь…
– Значит, вы с Кириллом окончательно помирились? – спрашивает Алиса.
– Да, все хорошо. У него была уважительная причина. Зря я только накрутила себя. А еще… – начинаю я, но замолкаю, раздумывая, говорить ли об этом Алисе.
Романова в ожидании застывает с вензелем в руке.
– Ты что-то хотела мне сказать?
