– Ага, так… Одно предположение. Возможно, я нравлюсь Ване.
– Кому? – тихо переспрашивает Алиса. Мне кажется, она даже немного побледнела.
– Ну, Хованскому! – поясняю я.
Алиса делает глоток чая, а затем спрашивает, больше не глядя на меня:
– Почему ты так решила?
– Не знаю. Он странный какой-то в последнее время. Сердито смотрит на нас с Кириллом, ерничает. В общем, ведет себя так, будто ревнует.
– В любом случае сегодня Ваня неплохо провел время с Настей, – невесело усмехается Алиса.
– Ох да, Хованский – страшный бабник! – соглашаюсь я. – Нужно быть сумасшедшей, чтобы влюбиться в него. Он не просто красный флаг. Он – полотно размером с футбольное поле!
Кажется, Алисе неловко говорить на эту тему, и все-таки она интересуется:
– Ну… а как же тот парень, который подарил тебе львенка?
– Это несерьезно, – смеюсь я. – Дурачество. Даже не знаю, куда я эту игрушку забросила. Ни к чему не ведущий флирт, такое иногда бывает, сама знаешь.
– Честно сказать, не знаю, – признается Алиса, и мне уже кажется, что ее смущение достигло предела.
Интересно, ей кто-нибудь нравится? И были ли у Алисы когда-нибудь отношения? А может, они есть и сейчас? С кем-то же она болтает по вечерам. Но я не лезу к Романовой с неудобными вопросами, а, допив чай, первой встаю из-за стола.
– Поможешь убрать коробку с гирляндами? Она обычно лежит на самом верху. Нам понадобится стремянка.
На антресолях, куда никто, кроме Влада, не залезал уже несколько лет, я обнаруживаю знакомую ярко-красную коробку.
– Обалдеть!
– Что там такое? – интересуется Алиса.
– Ну-ка, подстрахуй меня? – прошу я.
Стараясь удержать равновесие, тянусь за коробкой, которая находится в самом углу.
– Это рации! – с гордостью заявляю я, наконец прижимая к груди вожделенную находку.
– Рации? – удивляется Алиса.
– Ага. Папа привозил мне из командировки как-то. Я тогда была совсем мелкая. Знаешь, как мне хотелось с кем-нибудь в них попереговариваться? Только не с кем было. Папа занят, а Влад поболтал пару дней, а потом ему тоже надоело. Сказал, что это детский сад. И у них радиус действия не такой большой. Интересно, они еще работают? Сейчас принесу комплект батареек!
Алиса зевает – ей явно хочется скорее попасть в постель и уж совершенно не до детских раций.
Поставив батарейки, я с волнением жму на красную кнопку. Из динамиков тут же доносится шипение, и я удовлетворенно улыбаюсь.
– Отлично! Ты слышала? Прием! – говорю я в рацию, и мой голос эхом откликается уже в динамике.
Вторую трубку я протягиваю Алисе, и она тут же теряется:
– Зачем это?
– Держи, держи! Это на случай важных переговоров.
– Но я немного согласна с Владом: это детский сад.
– Да что ж вам так сложно помочь исполнить чужую детскую мечту? – возмущаюсь я. – Алисочка, ну пожалуйста! Обещаю, я не буду беспокоить тебя по пустякам.
Романова вздыхает и все-таки берет протянутую рацию.
– А теперь пойдем спать? А то скоро уже вставать. Да и родители должны вернуться…
Наконец мы расходимся по комнатам, но, несмотря на усталость, сразу уснуть не получается. Лежа на боку, я наблюдаю, как в луче уличного фонаря кружатся крупные снежинки.
Не выдерживаю и, выбравшись из-под одеяла, склоняюсь к полу – рацию я предусмотрительно положила под кровать.
– Алиса? Проверка связи! Как слышно? Прием!
Трубка шипит, и я уже жалею о сделанном. Наверняка Романова, в отличие от меня, давно спит. Она сразу предупредила, что разговоры по рации – это несусветная глупость.
Я уже собираюсь отключиться, как шипение прерывается и я слышу приглушенный голос Алисы:
– Слышу вас отлично! Прием!
Негромко смеюсь и снова жму на красную кнопку:
– Тогда спокойной ночи, Алиса! Прием!
– Спокойной ночи, Лола! Прием!
Я отключаюсь и все с той же глупой улыбкой пялюсь в потолок. Засыпаю спустя пару минут в обнимку с рацией и львенком из игрового автомата.
С силой сжимаю джойстик, вглядываясь в экран. Пальцы летают по кнопкам, а Майлз Моралес по вечернему Нью-Йорку. Краем глаза замечаю, как на втором мониторе всплывают новые облачка сообщений в чате-болталке: Лева зашел, чтобы поздороваться, и ребята принимаются обсуждать меня. Точнее, мое отсутствие, ведь я не появлялась на сервере уже четыре дня с той субботней вечеринки, а все потому, что Ваня теперь заходит туда каждый день.
Тихонько фыркаю, возвращая внимание игре, но уже через несколько минут отвлекаюсь на приватный звонок. Ставлю на паузу свои приключения и подвигаю микрофон ко рту, принимая вызов.
– Привет, Лев.
– Привет. Что там у тебя? «Сэсэдэшник» навернулся?
– Ну-у-у… – тяну невнятно, потому что врать другу совсем не хочется. Я придумала эту отмазку для Вани и остальных, чтобы вопросов не задавали.
Экран телефона, что лежит на столе, загорается. Тянусь к нему, и тяжелый вздох слетает с губ.
– Что Гриша сказал? Нужно новый покупать? Может, у Вадика что есть на замену? Ты ему писала? – засыпает меня вопросами Лев.
– Нет.
– Хочешь, я напишу?
– Не нужно. Я просто… Все нормально у меня с «эсэдэ».
– В смысле?
