Смотрю на Гришу, и он задорно подмигивает мне. Молчим несколько секунд, а затем я слышу вопрос, который в последнее время звучит в мой адрес довольно часто:
– Как там Лола, кстати? Когда я видел ее последний раз, она выглядела очень печальной.
– Плохо, – отвечаю хмуро. – Она недавно рассталась с парнем из-за его измены. Я такого никому не пожелаю и уж точно не хочу участвовать в подобном. Не хочу ни с кем соревноваться, никого отбивать и мучиться тоже не хочу.
Гриша с пониманием кивает, а я наскоро вытираю слезы с щек. Я понимаю, что мне нужно сделать. Выход один – разорвать договор о дружбе с Мироненко. Мне нравилось быть частью реальной, а не виртуальной компании, но придется от этого отказаться. Что поделать? Такова цена за безопасность моего сердца.
Домой я возвращаюсь поздно вечером. День, проведенный с Гришей за компьютером, и ужин в компании тети Кати немного поправили мое моральное состояние, а твердое решение о дальнейших действиях утихомирило волны переживаний, оставив после себя только сухую усталость.
Быстро принимаю душ и забираюсь в постель, едва держа глаза открытыми, но не успеваю заснуть, потому что в мою спальню заглядывает мама. Она сообщает, что завтра после школы мы с ней и Лолой отправимся по магазинам, чтобы подготовиться к школьным танцам – подарок от Виталия на Восьмое марта. Не уверена, что хочу идти на эту тусовку, но шопинг вместе с мамой и Лолой, которая, по словам родительницы, с радостью на это согласилась, кажется не такой уж плохой идеей.
– Милая, тебя что-то тревожит? – спрашивает мама, сидящая на краю моей постели. – Может, хочешь поговорить?
– Все нормально, – отвечаю я и смачно зеваю. – Не волнуйся.
– Как я могу о тебе не волноваться? – Она ласково поглаживает меня по груди через мягкое одеяло, и ее нежность мигом успокаивает сердце. – Ты же знаешь, что я всегда рядом, да?
– Конечно, – сонно улыбаюсь.
– Это ведь не из-за переезда? Мне казалось, что мы все неплохо справляемся, но, возможно, я чего-то не заметила.
– Нет. Дело не в этом. Можно я потом тебе все расскажу? Спать хочется.
– Конечно. Спокойной ночи, родная. – Мама целует меня в лоб и встает.
– Спокойной ночи, – отзываюсь я и засыпаю, как только закрывается дверь.
Праздничное утро начинается с трех букетов роз, ожидающих в столовой, и завтрака, приготовленного Виталием. Мама радостно чирикает, рассыпаясь в благодарностях, Лола чисто и искренне улыбается впервые за последние дни, да и у меня настроение поднимается. Правда, стоит нам со Спивак выйти из дома и сесть в машину, как мы обе заметно сникаем. Едем молча, погрузившись в мысли, и с тихим сочувствием улыбаемся друг другу, прежде чем разойтись в школьном коридоре в разные стороны. Думаю, мы обе понимаем, что в наших жизнях происходят не самые приятные перемены, но сил на поддержку друг друга пока нет, да мы и не настолько близки. Каждая пытается справиться со своими проблемами самостоятельно.
Проходят первые несколько уроков. На партах девчонок растут стопки из тюльпанов, завернутых в прозрачную фольгу. У меня же цветок всего один, традиционно подаренный Игорем, но зато какой… Ярко-красный с мохнатыми краями плотных лепестков.
– Спасибо, – говорю я соседу по парте, аккуратно опуская цветок.
– Не за что, – скромно улыбается Игорь и шумно втягивает носом воздух, будто собираясь с силами. – Алиса, а ты придешь сегодня на танцы?
– Эм-м-м… Я-я-я… – Странный блеск в глазах соседа меня немного смущает.
– Дорогие дамы! – раздается вдруг торжественный возглас.
Поворачиваюсь к распахнутой двери и вижу Хованского с огромной корзиной тюльпанов в руках. Его пшеничные волосы уложены гелем, рубашка ослепляет белизной, как и широкая улыбка.
– От лица парней из одиннадцатого «В» разрешите поздравить вас с праздником!
Ваня проходит по рядам, вручая каждой девочке по цветку. Маришка чуть было не подскакивает на стуле, когда очередь доходит до нее, и они с Хованским перебрасываются парой фраз, что тонут в общем гомоне.
– Вот выпендрежники, – бурчит Игорь.
Тихо хмыкаю, не желая спорить с правдой. Ваня добирается до моей парты и протягивает тюльпан нежно-розового цвета.
– Алиса, – галантно кивает он.
Принимаю цветок, скромно улыбаясь. Ни дрожи по рукам, ни учащенного стука сердца. Смотрю на милые ямочки Хованского и понимаю, что его очарование для меня безвозвратно поблекло. Если в наш город постепенно приходит весна, то в мою душу, наоборот, заглянули заморозки. Вот Маришка обрадуется.
– Спасибо, Вань, – произношу я и кладу тюльпан рядом с тем, что подарил мне Игорь.
Тут по классу пролетают шепотки и смешки. Приподнимаю подбородок, сердце подпрыгивает к горлу, а тепло, вопреки всем доводам рассудка, разливается по груди.
– Разве это букет? – ухмыляется Мироненко, потеснив Хованского.
