– Помню, – вздыхаю я. – Катались почти каждую субботу. Ты еще ворчал, когда крутили фильмы с субтитрами…
Дождь так и продолжает стучать по нашему самодельному укрытию.
– Мы и правда много ссорились, – продолжаю я. – Но я даже предположить не могла, что все у нас закончится вот так…
Кирилл молча слушает меня. Я чувствую плечом, как напряжены его мышцы, и кажется, даже слышу, стук его сердца в такт дождю.
– Хочу домой, – говорю я, собираясь выбраться из-под куртки, но Кирилл хватает меня за руку. Ладонь у него ледяная.
– Я тебя провожу.
– Не надо, я сама.
– Провожу. Ты промокнешь и простынешь.
У меня нет сил с ним спорить. До моего дома мы доходим, укрывшись его курткой, а после я, не попрощавшись, выбираюсь из-под нее и скрываюсь за высоким забором. И фраза «теперь все безвозвратно, теперь все безвозвратно, теперь все безвозвратно…» так и преследует меня.
В доме тихо, только из столовой слышится какое-то шуршание, и я кричу:
– Алиса, это ты? Ставь чайник! Я продрогла до костей!
– Алисы еще нет! – доносится мужской голос, и я тут же быстро скидываю сапоги и несусь в столовую.
– Папа?! Ты что делаешь дома в этот час? Что случилось?
Отца я обнаруживаю за огромным обеденным столом. Перед ним лежит камера, два объектива, коробка и несколько бумажных инструкций.
– Почему должно что-то случиться? – удивляется папа, потянувшись за одним из объективов.
– Потому что я не представляю, что заставило бы тебя вернуться так рано с работы, – говорю я, усаживаясь за стол напротив.
– Просто объектив новый пришел. Портретник. Нужно было забрать.
– Ты мог отправить за ним водителя, – пожимаю я плечами. Так папа обычно и поступал. Он обожает давать всем поручения.
– Да, но в этот раз мне интереснее было все сделать самому. Тем более всю срочную работу на сегодня я уже выполнил, – отвечает папа, прикручивая к камере новый объектив. Затем наводит его на меня: – Ну-ка, Лолик, голову чуть вправо…
Я растерянно поворачиваюсь так, как сказал мне папа. Что это с ним? Вот почему сегодня хлынул первый весенний ливень. Только через объектив отец замечает мой жалкий вид. Лицо и волосы еще мокрые после дождя.
– Давай, Лолик, быстро в душ, переодевайся и спускайся в столовую. Будем обедать. А потом – испробуем вместе эту штуку.
И я на всех парах несусь на второй этаж. По пути заглядываю в комнату Алисы. Школьного рюкзака нет, значит, даже не заезжала домой. Интересно, куда она делась? Нечасто Алиса куда-то ходила, кроме школы и допов.
Приняв горячий душ, а затем пообедав (благодаря Лере в нашем холодильнике теперь всегда была свежая домашняя еда), мы с папой перемещаемся по разным уголкам большого дома, пытаясь в этот хмурый день выбрать подходящий свет. Отсутствие Алисы и Леры в этот час мне даже на руку. Сто лет мы с папой не проводили время вместе и не общались так легко.
– Как ты на нее все-таки похожа, – вырывается у папы, когда он снимает меня на камеру.
Он редко говорит про маму. Они были вместе совсем немного. И даже пожениться не успели. Хотели расписаться после моего рождения, но вмешался трагический случай…
Вспомнив о маме, отец заметно замыкается, но я так просто не сдаюсь. Раз он дома, мы должны провести этот день вместе.
– Посмотрим какой-нибудь фильм? – предлагаю я, и папа быстро соглашается.
Отец отлично разбирается в кино и время от времени с восторгом комментирует происходящее на экране. А я думаю, что, вероятнее всего, в его «День члена семьи» мы отправимся вместе в кинотеатр…
На втором фильме мы все-таки оба засыпаем: сказываются мои бессонные ночи и папины авралы на работе. Будят нас Лера и Алиса, вернувшиеся домой. Мы вместе ужинаем и расходимся по спальням, но теперь я больше не могу уснуть. Прокручиваю в голове все сегодняшние события. Думаю о Марго, Грише и, конечно, о Кирилле с Наташей. Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, прислушиваюсь к тому, что происходит в комнате у Алисы. За ужином она была совсем не похожа на себя. В ее глазах я заметила ранее незнакомый мне жаркий блеск. И где она пропадала весь день? Рядом со мной вибрирует телефон, и на экране высвечивается «Любимый». Я до сих пор не переименовала Кирилла.
– Ты не спишь? – спрашивает он. По телефону голос Меньшова какой-то незнакомый и очень далекий, будто он звонит мне с соседней галактики.
– Нет, – сухо отвечаю я.
– И я не сплю.
– Я заметила.
Кирилл молчит.
– Кирилл, я не хочу с тобой общаться, – устало говорю я.
– Тогда клади трубку, – отвечает Кирилл.
Я тяжело вздыхаю, но почему-то так и не нахожу в себе силы первой нажать на отбой. Слушаю, как он ходит по комнате, потом что-то набирает на клавиатуре. Щелчок, шум чайника, звон чашек… Веселый голос, а затем и смех тети Риты на фоне.
– Ты положила трубку? – вдруг спрашивает Кирилл.
– Нет, я здесь.
– И я здесь, Лола.
Я до боли закусываю нижнюю губу. Лежу на спине, уставившись в темный потолок, и по вискам стекают горячие тяжелые слезы. Это так глупо… Когда мы наконец сможем друг друга отпустить? Мне не хочется, чтобы наши первые отношения закончились так – предательством.
Я по-прежнему люблю.
