– Гриша, моя подруга попала в неприятности, – начинаю я, когда мы уверенным шагом сворачиваем в одну из арок.
– Ты уже упоминала об этом в сквере. Поэтому она прогуливала тренировки?
Я припоминаю наш последний разговор. Действительно, тогда я не вдавалась в подробности, но теперь точно настало время. Я рассказываю Грише про Захара – сводного брата Марго, про ее отчима и даже про маму… которая до последнего жалеет это чудовище, еще и себя винит в произошедшем.
– Я очень злюсь на ее маму, – в возмущении говорю я. – Разве они виноваты, что он вырос таким? Я знаю, что изначально никто не был настроен к нему враждебно. А теперь все несколько лет должны терпеть его выходки. Еще и прощать! Ненавижу эту установку: «Если обидели, не обижайся».
– «А если ударили – не ударяйся», – заключает Гриша, и мы с пониманием смотрим друг на друга. – Тоже такое не люблю.
Когда мы доходим до дома Марго, я снова начинаю сомневаться. Может, подруга просто так занята переездом, что забыла меня предупредить? Но почему не берет трубку, когда я ей звоню? Нет, все-таки меня терзают тревожные предчувствия…
– Мы пришли, – говорю я внезапно охрипшим голосом.
Заметив мое волнение, Гриша осторожно берет меня под локоть.
– Все будет хорошо, – говорит он, склонившись к моему уху. От него, как обычно, веет спокойствием и невозмутимостью, и теперь мне кажется, что все и вправду так и будет.
На третий этаж мы поднимаемся, не дождавшись лифта. Когда Гриша заносит палец над кнопкой звонка, я снова перехватываю его руку и прислушиваюсь. В квартире нет никаких криков и звуков борьбы. Только играет музыка. Что-то из депрессивного старого рока.
– Долго мы будем стоять? – наконец спрашивает Гриша, глядя на меня сверху вниз. – Или это твоя любимая песня?
– Тебе не страшно? – шепотом спрашиваю я.
– А чего бояться?
– Марго не слушает такую музыку, – продолжаю шипеть я. – Это Захар вернулся.
– Тогда тем более нужно позвонить и узнать, где твоя подруга. – Гриша старается высвободить свою руку, но я так сильно вцепилась в его пальцы, что на кнопку звонка мы нажимаем вместе.
Открывать нам не торопятся, и мы продолжаем трезвонить до тех пор, пока за дверью не слышится пьяный мужской голос:
– Какого… вам тут надо?
Тогда я, перенервничав, начинаю истошно вопить:
– Пожа-а-ар! Открывайте! Гори-и-м!
Замок тут же звякает, дверь приоткрывается, заунывная песня играет громче, а дальше происходит все как в кино. Гриша делает несколько шагов вперед и с силой плечом отпихивает Захара. Тот, словно сбитая кегля, валится на пол. Захар кроет нас отборным матом, а Гриша быстро бросается прямо по коридору в поисках Марго. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота, и, стараясь пересилить страшное волнение, бросаюсь вслед за Гришей. Пробегая мимо кухни, замечаю бутылку водки и несколько рюмок на столе… А что, если Захар здесь не один?
В спальне мы обнаруживаем Марго и ее маму со связанными руками. Рты у обеих заклеены скотчем. Увидев эту ужасную картину, я чуть не взвизгиваю. Гриша тут же быстро принимается развязывать веревки на руках пленниц, а я замечаю, как у мамы Марго струятся слезы по щекам.
– Я думала, такое только в кино бывает, – бормочу я, не в силах сдвинуться с места. – Зачем он это сделал?
– Ищет какие-то деньги, – быстро объясняет нам Марго, когда Гриша помогает ей избавиться от скотча. – Мы с мамой их не брали. С Захара трясут долг дружки, а он трясет его с нас. Говорит, что оставил в квартире заначку. Вернулся сегодня утром, когда мы вещи собирали, перевернул всю квартиру и озверел. Забрал телефоны, связал нас и сказал, что не выпустит, пока не сознаемся, где деньги. Сам наверняка уже давно спустил их на дурь и не помнит. Его неадекватные приятели обещали еще вернуться, а он их боится…
– Вам есть куда уехать? – спрашивает Гриша, развязав руки Марго.
– Да, мы сняли квартиру в другом районе. Только переехать не успели.
За этими разговорами мы не замечаем, как в комнату проникает Захар с ножом в руке. Разумеется, его цель – Гриша – единственный, кто может дать отпор в нашей компании. Первой Захара замечает мама Марго, которой мы еще не успели отклеить скотч. Глаза ее расширяются от ужаса. Женщина громко мычит, и Гриша тут же оборачивается. Взмахивает рукой, и Захар снова вмиг оказывается на полу без сознания. Выпавший из его руки нож громко звякает, песня в соседней комнате замолкает, а у меня от внезапной тишины закладывает уши. Все снова произошло так быстро и легко, словно Гриша был игроком компьютерной игры, которую проходил с читами.
Пока он помогает высвободиться маме Марго, подруга мечется по комнате и собирает оставшиеся вещи. А я достаю из кармана телефон:
– Где вы сняли квартиру? Скорее говори адрес, я вызову такси!
Мы делаем все быстро и слаженно, но Гриша вдруг сообщает:
– Так, здесь дамочке плохо стало. Нашатырь есть?
Теперь Марго поспешно приходится искать в аптечке нашатырь для мамы. Когда мы приводим ее в чувства, подруга осторожно спрашивает, указав пальцем на брата:
– А он… он жив? Может, и ему нашатырь нужен?
