Царёва очень медленно скользит ниже. Я снова раздираю зубами слизистую от божественных ощущений. Горячая, очень мокрая. Плотно обволакивает сокровенной плотью ствол, но вхожу легко. Она расслаблена. Принимает меня в себя неспешно, но без прошлого сопротивления. Чуть кривит лицо, нахмурив лоб. Видимо, тот самый момент, где сейчас у неё разрыв. Она останавливается. Я одурело наблюдаю, как наши тела проникают друг в друга. Мой твёрдый член в её розовой мягкой плоти. Вжимаю голову в подушку. Глаза держать открытыми не выходит долго. Удовольствие острее некуда. Без резины и преград всё чувствуется на пределе. Нервные окончания пробирает током. Кровь летает по венам, как взбесившийся космический корабль на сверхзвуке. Сердце, мать его, не отстаёт. Так долбит, что в ушах отдаёт пульсацией.
Провожу вверх по стволу и касаюсь её складочек. Открываю шире, наблюдая, как охуенно-пошло мы смотримся. Гармонично, блядь. Вот она — моя женщина. Идеально подходящая мне.
— Кристина. — зову хрипло. Она, трепеща ресницами, с трудом смотрит мне в лицо. — Доверься мне сейчас. Дальше я сам. Ладно?
Она сглатывает и кивает. Сильнее сжимаю ягодицы и приподнимаю бёдра вверх, проникая в кипящие глубины Ненормальной. Медленно-медленно, буквально по миллиметру вколачиваю в неё эрекцию. Она эти миллиметры с удовольствием поглощает. Без напора толкаю её бёдра вниз, навстречу своим. Последний рывок быстрый и в какой-то степени жёсткий, но иначе я сдохну от кайфа раньше, чем войду в неё полностью. Дёрнувшись вверх, синхронно насаживаю Крис до конца. Она падает вперёд, ловя распахнутыми губами воздух. Я зажмуриваюсь и глажу напряжённую спину, растирая по ней капли пота. Её трясёт. Меня не меньше. Она пульсирует вокруг, я внутри неё. Целую в ушко, шею, волосы.
— Всё, дыши. — улыбаюсь. — Я в тебе. Порядок, Кристина?
Она отрывает голову и тоже улыбается.
— Порядок, Андрюша. — прикусывает верхнюю губу. Заторможенно отпускает. — Ты во мне. Ты первый. Ты мой. Мой. Во мне. — щебечет, как будто её к высоковольтной линии подключили. И сияет так же. — Мамочки… Ты внутри меня. — приподнявшись, прикладывает ладонь к низу живота. Примерно на том уровне, где внутри неё вибрирует раскалённая шляпа. — Мы сделали это.
— Ещё не совсем. — высекаю низким хрипом, толкнувшись вперёд. Она всхлипывает. Прикусываю мочку. — Мы только начали. Не уверен, что в первый раз смогу удовольствие тебе доставить.
— Сможешь. — уверенно заявляет Фурия, укусив за плечо.
Сучка моя. Оторвёмся же мы с ней потом, когда запреты спадут. Она явно бревном лежать не станет.
— Приподнимись немного выше.
Она послушно скользит вверх. Выпустив основание, тут же возвращается.
Ох, бля, какая ты у меня горячая, Фурия.
Опять вверх, но уже чуть выше. Блядь, не хочу, чтобы она вообще двигалась. Так хорошо в ней. Обжигающе-тепло и уютно. Я кончу даже без движений. Всё же надо было озаботиться резинками. Блядь. Если она сейчас будет так дразнить, долго не протяну. Мало того, что впервые с по-настоящему любимой, так ещё и впервые без защиты. Как показывает прошлый опыт — ей и касаться меня не надо.
На очередном подъёме удерживаю её навесу, неспешно входя в неё снизу. Судя по резко оборвавшемуся стону — с первой попытки поймал идеальный угол. Опускаю бёдра на влажный матрас, почти полностью покинув её тело, но сразу рвусь обратно. За пределами Рая холодно и не кайфово. Вот в ней охуенно и классно.
— Ты как? — шепчу ей в волосы.
— Порядок. — приподнимает губы.
— Тебе хорошо? Хочешь сама?
— Хорошо, когда ты…
— Понял.
Прибавляю немного скорости, но толчки длинные, затяжные, томные, глубокие. Дышать становится сложнее. Руки соскальзывают со смуглой вспотевшей кожи. Впиваюсь в неё пальцами. Сгибаю ноги в коленях, толкаясь до упора. Сталкиваемся паховыми зонами и очень громко стонем. Крис старается заглушить эти звуки, подвернув губы. Прикусываю подбородок и требую:
— Я хочу слышать, как ты стонешь и кричишь. Не сдерживайся.
Не Фурия, а баньши¹. Стоны то низкие и гортанные, то высокие, почти ультразвуковые. И где-то на инструменте её тела я нахожу тонкую грань баланса. Размеренно двигаясь в ней, высекаю из неё идеальную музыку. Какими-то нечеловеческими порыкиваниями подвываю ей.
Мы всё больше взмокаем. Я от усилий продержаться достаточно, она, судя по дыханию, в предобморочном состоянии. Замечаю, что иногда кривится.
Блядь, неудачная поза.
Крепко сжав талию, перекатываю Царевну на спину, не покидая её тела. Она скрещивает ноги на спине. Заведя руку назад, размыкаю замок и прошу приглушённо.
— Поставь стопы на кровать и выгни немного спину.