— Больно, Манюнь? — выдыхает обеспокоенно, коснувшись губами кончика носа.
— Нет. — отрицательно кручу головой по подушке. — Мне хорошо, Андрюша. Очень-очень хорошо. Не останавливайся. — кричу надрывным шёпотом.
— Блядь, Фурия, я и так остановиться не могу. — подтягивает вверх уголки жестковатых губ. — Моя любимая девочка-женщина.
От тех нежно-горячих интонаций, что витают в хрипловатом голосе, хочется плакать. Эмоции не просто переполняют, они топят, накрыв с головой штормовой волной. Но не сносят, как стихийное бедствие, а укутывают и обволакивают. Стараясь скрыть непрошенную соль, тянусь к Андрею и прошу:
— Поцелуй. Целуй меня снова и снова. Никогда не переставай это делать.
— Никогда… — выталкивает он, склоняясь ниже, чтобы выполнить моё безумное требование.
Рельефная грудная клетка, точёный чёткими кубиками живот, паховая зона с колючими короткими тёмными волосками раздражают мою перегретую чувствительную кожу. Пробившаяся щетина натирает подбородок. А я выгибаюсь навстречу его медленным эротичным рывкам, пытаясь заполучить его глубже. Раскалённая плоть и без того прожигает насквозь, а мне всё мало. Мало поцелуев, мало того периметра кожи, которым трёмся, мало его затяжных толчков, мало его сильного тела, мало его любви. Я хочу раствориться в нём без остатка.
Андрей опять сбивается с заданного им же неспешного темпа, начиная жёстче и ускореннее вколачиваться в меня. Вдавливаю ногти в его плечи. Откидываю голову назад, вжавшись затылком подушку, и отрывисто, громко стону. Глаза закатываются, погружая в томящую, убаюкивающую темноту. Силюсь двигаться ему навстречу, но мы постоянно сбиваемся, неловко сталкиваясь лобками и животами.
— Твою же… — сипит мужчина, сбавляя ритм до полной остановки. — Извини, Крис. Меня заносит.
Зацеловывает быстрыми короткими поцелуями лоб, веки, нос, щёки, губы, подбородок, шею.
Разлепляю отяжелевшие, припухшие веки и улыбаюсь, вложив в улыбку все скопившиеся тугим шаром в груди чувства.
— Так пусть занесёт. Только забери меня с собой. — поднимаю тяжёлую, будто налитую свинцом руку и разлаживаю пролёгшую на его лбу глубокую складку, столкнувшиеся на переносице кустистые брови. Выпиваю его густой, шумный выдох. — Хочу с тобой.
— Что ж творишь, Фурия? — выталкивает, вытащив из меня член.
Не успеваю начать хныкать и требовать его вернуться, как он яростным рывком вдалбливается обратно. У меня перед глазами взрываются звёзды. Он опять выскальзывает. Стремительно возвращается. На каждом ударе врезаемся бёдрами. Андрюша выпрямляется, заводит руки за спину и разводит мои ноги. Давя на бёдра вниз, прижимает к матрасу, буквально распиная меня.
— Постарайся не смыкать вместе. — просит тихо, сдавливая пальцами основание жезла, и со стоном без спешки проникает в меня.
Мучительно медленно ведёт бёдрами назад. Потирается головкой о распухшие и сколькие от возбуждения половые губы. Прижимая, всем стволом трётся между ними, задевая раздутой головкой вибрирующий мелким напряжением клитор. Как онемевшая, открываю и закрываю рот, хватая крошечные дозы кислорода. И задыхаюсь от остроты ощущений. Дикий кладёт ладонь мне на живот и с давлением водит вверх-вниз, не останавливая невинных, но пошлых ласк наружных половых органов.
— Нравится так?
Закусив нижнюю губу, прижимаю подбородок к груди, соглашаясь.
— А когда я в тебе?
Не успеваю обработать заторможенным мозгом вопрос, как он проталкивает раскачанную кровью головку и по сантиметру заполняет меня до краёв. Распахивая глаза, громко вскрикиваю. Сгребаю в пальцах покрывало, выгибаясь к нему всем телом.
— Хорошо тебе? — с глухим рычанием падает на меня и хрипит в рот: — И мне хорошо. Попробуем побыстрее? Выдержишь? А то я тебя уже совсем измучал.
Именно так я себя и чувствую — вымученной. Но это самая сладкая мука на свете. Оргазм — это супер. Секс — куда круче. Всё вместе — пушка. И я хочу это всё. Разом! Я как оголодавшая.
И я уверенно киваю. Наощупь нахожу его вкусные губы. Скольжу расслабленными ладонями по вспотевшей спине, избегая разодранных мной участков. Отрываю весящую тонну голову и прихватываю губами мочку его уха. С тем самым голодом, что копился во мне так долго, обрисовываю языком контур его уха, щекочу кончиком ушную раковину и шепчу возбуждённо:
— Помучай меня ещё. Только побыстрее, Маньячело. — добавляю с ехидной усмешкой.