— Она больше, чем достойна. И я не хочу, чтобы она менялась и ломалась. Прогибалась немного, училась подстраиваться — да. Но не старалась стать кем-то другим. Я люблю её такую. Бешеную, психованную, иногда злую и бесящую, иногда стесняющуюся и заливающуюся краской от своих и моих действий и слов, иногда смелую и наглую, нежную и ласковую. Я люблю тебя, Кристина, такой, какая ты есть. Даже в самом начале… Было уже. Сам принять был не готов. Паха видел, Гафрионов видел, а я боялся. Мы стремились друг друга задеть побольнее. Когда я сбежал за тобой в день приезда отца, хотел доломать. Но когда увидел, как тебе больно, впервые шевельнулось какое-то понимание. Взводный потом донёс уже доступнее. — уголки губ дёргаются в невесёлой усмешке. — Ты была для меня под запретом. Табу. Я прекрасно понимал, кто ты и кто твой отец. И не забывал, что я всего лишь обычный солдат. Ты привыкла к роскоши, а дать её тебе я не могу. Не сейчас. Мне двадцать, Крис. У меня всего один курс в институте за плечами. После срочки надо восстановиться в универе, закончить учёбу, потом работа. — я не понимаю, как с соблазнения мы дошли до откровений, но внимательно слушаю каждое его слово. Впитываю скрытое в них отчаяние и сомнение. И понимаю важность его слов. Поэтому слушаю, затаив дыхание. — И про Америку не забывал никогда. Ты правда готова отказаться от учёбы за границей в одном из самых престижных универов мира? От роскоши и власти, к которой привыкла? От своего города, дома, друзей? Ради меня, Крис, готова бросить всё и уехать в глушь, чтобы жить на съёмной квартире или в доме моих родителей среди братьев и постоянного шума? Пойти работать, потому что я не уверен, что потяну сам в таких условиях. Иногда придётся сводить концы с концами. Ты готова к такому?
Его взгляд пронзительно впивается в меня. Сердце сжимается в груди от тяжести его сомнений. Я летала в облаках и мало думала о возможном будущем. Но сейчас понимаю, что до возвращения в Америку у меня всего полтора месяца. До дембеля — три. Что мне делать? Слушать сердце? Или разум? Последний твердит мне научиться терпению, вернуться в Йель, стать успешным, востребованным дизайнером. А сердце… Ему плевать на всё это. И на деньги, и на власть, и на удобство. Оно просто хочет стучать рядом с любимым мужчиной. В богатстве и бедности, в радости и в горе… Лишь бы он рядом.
Рвано втягиваю воздух и только собираюсь сказать, как Андрей прикладывает пальцы к моим губам и просит безапелляционно:
— Не отвечай сейчас, Кристина. Подумай хорошо. Взвесь все «за» и «против». Время ещё есть.
— Это сложно, Андрюш. — выдавливаю вымученно.
— Я знаю. И не давлю на тебя. Просто и ты знай, что я хочу прожить свою жизнь с тобой. И хочу, чтобы ты понимала, на что соглашаешься, если выберешь меня. Я буду стремиться, зарабатывать, тащить, но всё это непросто. И я не имею права просить тебя отказаться от всего. Решать тебе. Я в любом случае приму любое твоё решение. — а я хочу наорать на него за свои негативные эмоции и мысли. Хочу ударить! Вцепиться ногтями в лицо и выть. Но понимаю правоту его слов. — Я люблю тебя до невозможности. И я желаю тебе счастья. Я хочу быть твоим счастьем. Но если ты поймёшь, что оно не во мне…
— Ты отпустишь? — шепчу необдуманно.
Он качает головой и тяжело, шумно вздыхает.
— Никогда. Я буду карабкаться вверх, пока не стану достойным тебя. И я вернусь за тобой. Докажу, что я лучший. Давай сделаем так. Не отвечай ничего ни сейчас, ни потом. Если ты шагнёшь со мной в поезд, то я буду жить для тебя. Если нет, то я всё пойму.
— Почему ты говоришь об этом сейчас? — непонимающе, едва не плача от лёгшими бетонной плитой на грудь слов, выталкиваю вопрос.
— Потому что теперь это уже не игры. Всё серьёзно. У тебя всего два пути. И тебе придётся выбрать. Я даю тебе время. Достаточно времени.
— Андрюша… — вырывается предательский всхлип.
— Только не плачь, маленькая моя. — обнимает, притягивая к себе. — Не надо плакать. Жизнь сложная штука. И поганая. Ты это знаешь. Я хочу провести свою с тобой. Хочу семью, детей, свой дом. Но всё это — только с тобой.
Подтягивает плед до самого подбородка, руками оборачивая моё тело стальным кольцом. Плотно смежаю веки и хватаюсь за его руки пальцами, словно он прямо сейчас уедет, исчезнет. А я не отпущу.
— Я тоже хочу с тобой. Всю жизнь. — лепечу, слепо мотая головой.
— Если хочешь, значит, уедем вместе. — голос ровный, но интонации слегка дрожащие.
Через какое-то время оба успокаиваемся. Я раскладываю по полочкам приоритеты, разбираю мысленные завалы, устроенные внезапным землетрясением. В какую-то секунду я ненавижу Андрея за этот ультиматум, но, стараясь мыслить трезво, нахожу в себе мудрость на не озвученную благодарность.
Всю мою жизнь у меня была только иллюзия выбора. Сейчас я сама могу решить, чего хочу на самом деле. И я решаю. Быстро и непоколебимо. Но, как он и просил, не озвучиваю своё решение. Я просто сяду с ним в этот поезд. И плевать на деньги и статусы. Счастья они мне не принесли, а Андрюша — да.