– Странно, но ты мне совсем не мешаешь.
– Давай тогда так: как соберешься идти, зови меня, ладно? – предложил Артем. – Ты же знаешь, где я живу? Мое окно смотрит во двор, стукни в него чем-нибудь, если надумаешь. Можем и купаться вместе сходить.
– Выкопаешь яму для Станислава? – невпопад спросила она.
Артем нашел в траве лопату и врубил ее в землю.
– Нет, не здесь, не на дороге. Копай у тополя.
Он подошел к дереву, стал копать. Тоня, не поднимаясь, рвала цветы – те, до которых могла дотянуться.
– Только вечером я тебя с собой на реку не возьму, – проговорила она, складывая тонкие стебли ромашек. – В это время мне нравится быть там одной.
Артем почувствовал, как у него розовеют и пульсируют кончики ушей. Ладони вспотели, он перехватил лопату и отвернулся, чтобы Тоня не видела его лица. Он сразу представил ее в воде, раздетой, танцующей.
– У меня есть там тайное место, – призналась Тоня. – Моя бухта. Там никто не бывает.
– Я выкопал, – буркнул Артем, почти перебив ее. Он не хотел думать об этом. О нежной прозрачной коже, о плавном изгибе спины, о том, как из воды показывались маленькие круглые груди. Слишком необычной была Тоня, чтобы так о ней думать. Артем мысленно перечеркнул жирными линиями все то, что приходило ему в голову, когда он тем вечером вернулся в свою комнату. Нет.
Тоня присела на корточки у ямы и опустила в нее зайца.
– В детстве я верила, что игрушки живые.
Артему стало не по себе. Тоня смотрела в яму напряженно и жестко, как будто высматривала на дне что-то страшное. Глаза ее сузились, потемнели, и фонарик внутри нее погас.
– Его можно зашить, – сказала она.
Но сама уже взяла горсть рыхлой мягкой земли и бросила в яму. Желтая выцветшая шерстка покрылась мелкими земляными крошками.
– Можно зашить, – почти попросил Артем.
Эти странные похороны все больше его пугали.
Она продолжала бросать землю, пока заяц не скрылся целиком. Примяла землю ладонями и положила сверху букет. Потом села и опустила голову на колени. Волосы заслонили ее лицо. Артему хотелось дотронуться до нее, погладить, как он гладил собаку Марту. Но он только спросил:
– Пойдем назад?
Она помотала головой. Поднялась и пошла по тропинке дальше в поля.
– А лопату? – крикнул вдогонку Артем. – Взять? Или потом заберем?
Тоня не ответила. Тащить не хотелось, и он спрятал лопату в кусты. Тропа уходила в сторону, огибая рощу, потом возвращалась к полю. Она послушно тянулась вдоль изгибов реки. Сквозь деревья можно было разглядеть сутулые спины рыбаков, за рекой виднелись домики соседнего поселка.
В кармане Артема ожил телефон, забубнил мелодию – это была мама. Он тут же вспомнил про брошенный у скамейки мотоблок.
– Тема, ты где? – спросила мама в трубке. – Ты придешь копать или мне самой это делать?
– Приду.
Артем нажал отбой, но к дому не повернул. Тоня шла молча. Иногда она останавливалась и принималась жадно разглядывать все вокруг с непонятным усилием, как будто хотела забрать с собой поле, изгиб реки, склонившийся колосок, блики солнца на дрожащих листьях. Она была сама по себе, и Артем не понимал, можно ли снова предложить ей вернуться.
– Я вообще впервые живу на даче, – сказал он. – Вот моя мама родилась в деревне, ей привычно здесь. А я всегда лето проводил в городе, почти и не ездил никуда.
Тоня оглянулась:
– Да, я тоже.
– Тоже?
Он удивился. Ему казалось, что Тоню невозможно отделить от этих полей, реки, деревьев. И в городе, среди его сверстников, он тем более не мог ее представить.
– Я бывала здесь каждое лето, когда была маленькой, но потом почти не приезжала.
– А в школу ты не ходишь?
– В школу? Хожу, а почему нет? То есть, – она помедлила. – Вообще, да, в школе я не была с марта.
Артем вздохнул с облегчением. Тоня говорила нормальными, совершенно обычными, не русалочьими словами. Он решил продолжить:
– А у меня будет новая школа и класс – в этом городе. Мы только-только переехали, но родители решили, что, пока лето, дешевле снять дачу, а не квартиру.
Телефон в кармане Артема снова напомнил о себе, и он не глядя отключил его. Понятно, что мама. Тоня повернула назад – наверное, догадалась, что его ждут.
На обратном пути он вытащил из кустов лопату и, когда они подошли к калитке, отдал Тоне. Она рассеянно проговорила:
– Зайца можно было зашить…
На его участке шумел мотоблок. Артем поспешил туда, отстранил маму, сам взялся за агрегат.
– А где ты был? – мама старалась перекричать шум мотора.
– Хоронил.
– Кого? – мамины брови испуганно взлетели вверх.
– Станислава Аркадьевича!
Артем посмотрел на мамино лицо и захохотал громче мотоблока. Потом все же пояснил:
– Да нормально все, мам. С Тоней гуляли.