Очкарик растерянно моргнул и покорно перевернулся на живот. «Администратор» долго кряхтел, устраиваясь поудобнее. Видно, мешал живот. Удостоверившись, что вся троица лежит, сцепив руки на затылке, грабитель повернулся к продавцу:
— Веди в служебный кабинет! Пошел!
По хрусту зеркальных осколков Ицуко поняла, что они идут к проходу. Над ее головой раздался голос бандита:
— И зарубите себе на носу: если вздумаете дурить, ему конец! Так что это на вашей совести.
Ицуко зажмурилась и ждала, когда уйдет грабитель. Идиот. Они же за стойкой кассы, А тут как раз телефон!
Но только она подумала об этом, как снова послышался голос грабителя:
— Ах да, телефон!
Тут же раздался треск обрываемого провода. Все, телефона больше нет.
Хруст стекла становился все тише, явно отдаляясь. Вскоре ботинки зашлепали по чистому полу, Послышался скрип открываемой двери.
Внезапно в зале погас свет. Наверное, выключатель — в служебном кабинете. Тут же наступила мертвая тишина. До этого момента Ицуко, как ни Странно, не сознавала, что в магазине тихо звучит музыка. Она заметила это только тогда, когда мелодия оборвалась. Похоже, трансляция. Новейшие хиты поп-музыки. За секунду до того, как мелодия Смолкла, молодой мужской голос страстно выводил: «Люблю тебя, люблю тебя…»
Тишина в магазине — это было совсем скверно. Молчание и тишина — не самый подходящий товар. От этого жуткого молчания все переменилось до неузнаваемости. Круглосуточный универсам, в котором нет света, музыки, продавцов… Не магазин, а призрак какой-то!
— Неужели никто ничего не заметит? — спросил очкарик, опершись о пол подбородком. Возможно, оттого, что он старался говорить тихо, голос его прозвучал неожиданно басовито, почти как у взрослого мужчины.
— Некому замечать! — унылым шепотом отозвалась Ицуко. — Ночь же. Кругом ни души.
— Интересно, а наружная вывеска тоже погасла?
— Скорее всего.
— Неужели и этого никто не заметит?
— Я же сказала: некому замечать. На улице пусто.
Мелкие зеркальные осколки долетели даже сюда, за стойку. Ицуко сдула их, чтобы не поранить щеку.
— Странно как-то… Мы ведь не связаны, а двинуться с места не можем, — снова нарушил молчание очкарик. Он был на удивление спокоен.
Ицуко приподняла голову и посмотрела на «администратора». Тот лежал с закрытыми глазами, уткнувшись лицом в пол. Навряд ли он в обмороке, просто пьяному море по колено.
Ицуко немного успокоилась. Хорошо, когда никто не размахивает пистолетом у тебя под носом. Даже если продавцу по-прежнему угрожает смерть… Одно дело, когда ты это видишь, и совсем другое, когда не видишь. Как говорится, две большие разницы. Все равно ничем ему не поможешь. Руки связаны.
— У этого типа голова неплохо варит, — пробормотала Ицуко, обращаясь к мальчишке. — Телефонный шнур выдрал, дверь запер, ключи унес с собой. Все засыпал осколками, а нас заставил снять обувь.
К ее удивлению, очкарик презрительно фыркнул.
— Ну, что касается обуви, то он просто собезьянничал. Передрал из фильма «Крепкий орешек».
— А что, там есть такая же сцена?
— Ну да. А вы что, не помните?
Ицуко покачала головой. Нет, не помнит. Но похоже, сцена действительно важная, раз ее скопировали.
— А что это выпало у него из кармана? — спросил очкарик и засопел, пытаясь носом сдуть зеркальные осколки.
— Детская игрушка. Погремушка.
— А зачем она ему?
— Понятия не имею. Но раз он ее выкинул, значит, не очень нужна.
— Но ведь зачем-то он ее в карман положил? — Очкарик приподнял голову. — Мне показалось, что он нарочно обронил эту вещь.
Тут из служебного помещения донесся какой-то приглушенный стук, Ицуко вздрогнула.
Мальчишка привстал на локтях, но Ицуко поспешно дернула его за свитер.
— Не высовывай голову! Пулю захотел?
— У него только один пистолет. Он не может целиться сразу в двоих.
— Ну хорошо. Давай подними шум. Может, продавцу удастся улизнуть, пока грабитель будет выяснять, в чем дело. Только будь готов к тому, что он застрелит тебя. Впрочем, если тебе все равно…
Очкарик плюхнулся на пол.
— Скажете тоже… — пробурчал он.
Некоторое время оба молчали.
Из кабинета больше не доносилось ни звука. Слышалось только хриплое дыхание «администратора».
— Вам что, плохо? — спросил очкарик.
Тот ничего не ответил.
Тогда он протянул руку и легонько потряс его за плечо. Осоловелые красные глазки открылись.
— Как вы думаете, нас убьют? — неожиданно спросил «администратор». Язык у него все еще заплетался.
— Не знаю, — честно ответил очкарик. — Вообще-то, рассуждая здраво, если первой жертве не повезет, то у остальных появится шанс убежать.
— Тогда давайте бросим продавца и убежим!
Ицуко и очкарик потрясенно молчали, не зная, что и сказать.
— А как вы это себе представляете? — наконец заметила Ицуко. — Наружная дверь-то заперта.
— Ну-у, можно разбить стекло…
— Если мы это сделаем, он начнет палить без разбора, — ответил очкарик. — Но даже если мы убежим, что будет с продавцом? Если его убьют, вина ляжет на нас. Я не хочу, чтобы потом меня показывали на всю Японию в криминальных новостях!
Бросить продавца… Это уж совсем подло. Порядочные люди так не поступают.
