Очень трудно сказать, что здесь тогда первичное (конституциональное) и что вторичное (т. е. психическое последствие онанизма). Люди с бедной фантазией будут при этом вести себя иначе, и онанистический акт будет протекать у них при меньшем участии фантазии, чем у людей мечтательных, с развитой фантазией. И мечтательность иных мальчиков, усердно предающихся «юношеским заблуждениям», не объясняется, по Хинрихзену, исключительно их половыми стремлениями. Эта форма полового удовлетворения, т. е. склонность к ней вместе с сопутствующими вследствие этого психическими явлениями, объясняется соответствующим расположением.
Люди, у которых онанизм затянулся после половой зрелости или практикуется в излишестве, привыкли к фантастическому идеалу и потому легко ошибаются при выборе реального объекта любви. У них почти постоянно бывают угрызения совести. Они упрекают себя в слабости воли и живут изолированно, так как им не приходится вести из-за предмета любви энергичную борьбу, которая является прототипом остальной жизненной борьбы. Вследствие удобного предохранительного клапана у них вовсе не обнаруживается героическая сексуальность. Они далеки от идеала мужчины-борца, который стремится покорить общество. Естественно, что для них труден переход к нормальной сексуальности, к женщине, особенно к браку. Сюда относятся некоторые случаи самоубийства женихов или новобрачных.
Фрейд подчёркивает значение онанизма, как средства выполнения фантазии — «этого срединного государства, включённого между жизнью по принципу удовольствия и жизнью по принципу реальности». Вред онанизма для психики проявляется, по Фрейду, следовательно, в том, что для удовлетворения большой потребности не приходится стремиться к изменению внешнего мира. Там же, где развивается на это значительная реакция, могут быть проложены пути к самым ценным свойствам характера.
Онанизм вреден, далее, тем, что он создаёт возможность фиксирования инфантильных половых целей и дальнейшего пребывания в состоянии психического инфантилизма. Это создаёт расположение для появления невроза (Фрейд).
Что касается психополовых изменений у женщин, то онанизм может быть у них источником более или менее значительных душевных переживаний, с ассоциациями идей и сравнениями, которые нарушают нормальную половую деятельность.
Эксцессы в онанизме представляют собою у многих, часто очень интеллигентных женщин главную, если не единственную причину обнаруживающейся впоследствии дисгармонии между чувственными физическими влечениями и идеальными ощущениями. Это, если можно так выразиться, отделение сексуальности от эротики относится, может быть, в ещё гораздо большей степени к мужчине, у которого этим путём часто происходит полная эротическая неспособность, представляющая поразительное противоречие чрезмерной эротике в фантазии. Такие люди теряют непосредственно после полового акта всякое чувство нежности к объекту и обнаруживают это аутоэротическое своё поведение также в известных особенностях темперамента и характера.
Заслуживает внимание также то обстоятельство, что аутоэротические эксцессы в юности, даже при отсутствии явных последствий, часто вызывают у интеллигентной молодёжи обоего пола известную степень психического извращения и ведут к культивированию ошибочных и чрезмерных идеалов. Крепелин упоминает о часто наблюдаемом экзальтированном энтузиазме у онанистов.
Некоторые авторы утверждают, что привычный онанизм, практикуемый в одиночку или вдвоём, может вести у лиц того и другого пола к половым извращениям, именно к гомосексуализму. На этой точке зрения стоит, например, Фере. Крафт-Эбинг выражается осторожнее. Он упоминает об онанистах, у которых может быть значительно ослаблено влечение к другому полу. Если они почему-либо отказываются от аутоонанизма, то у них легко может явиться побуждение к взаимному или пассивному онанизму — вследствие случайного совращения или вследствие чувства дружбы, которое на почве патологической сексуальности легко соединяется с половым чувством.
По мнению этого автора, половая неврастения, причиною которой в большинстве случаев является онанизм, может вследствие ослабления гетеросексуальных ощущений и влечений содействовать пробуждению дремлющей гомосексуальности.
Гораздо решительнее высказывается Брауншвейг, считающий, что у большинства онанистов развивается отвращение к женщине. Та же картина, но в обратном смысле, повторяется, по его словам, у онанисток. На это Гиршфельд вполне основательно возражает, что если бы это было так, то почему, например, из 120 мальчиков, воспитывавшихся при одинаковых условиях в сиротском приюте и почти поголовно онанировавших в одиночку или вдвоём, только об одном удалось впоследствии узнать, что он оказался навсегда гомосексуалистом. Почему, если среди 100 человек было 98 онанистов, то из них позже только один оказался гомосексуалистом, двое бисекуалистами, а 95 оказались вполне гетеросексуальными?
