«Когда мы в 1970-м вернулись в Лондон, Челси было просто не узнать, — продолжала она. — К происходящему я испытывала смешанные чувства. Чувствовались талант и деятельность, но в большой степени это был мир фантазий. В Британии испытывали извращенную гордость за наш вклад в эти тренды. Карнаби-стрит в Сохо, «Битлз», мини-юбки и макси-юбки стали новыми символами «Свингующей Британии». Они и правда неплохо шли на экспорт, а Гарольд Вильсон умело приписывал себе максимум политических заслуг в этом. Беда была в том, что они скрывали подлинную экономическую слабость страны, которую не могли поправить ни талантливая индустрия моды, ни предприимчивые компании звукозаписи. Как заметил Десмонд Доннели[396]: «Больше всего я боюсь, что Великобритания потонет в море, хихикая»».
Брайан Эпстайн устраивает вечеринку в честь вторых американских гастролей «Битлз»: тридцать концертов в двадцати четырех городах за тридцать два дня. Покрыть предстоит 22441 милю.
Приглашения разослали самым разным звездам: Силле Блэк,
Эпстайн велел своему декоратору, Кену Партриджу, подготовить интерьеры, которые создадут нужную атмосферу на вечеринке. Партридж возвел на крыше дома шатер и установил в нем распашные французские окна, из которых открывался вид на город. Пол-помост устлали вишнево-красным сизалевым покрытием. На эстраде уместился бы небольшой оркестр, есть еще и танцпол. Центральный столб, поддерживающий шатер, обложен испанским мхом, а наверху увит гирляндой из семисот гвоздик, образующей пальмовую крону. На возведение всей этой конструкции ушло пять дней.
Брайан боится, как бы Партридж не переусердствовал, и заранее предупреждает:
— Только без выкрутасов.
— То есть белые скатерти, серебряные канделябры и белые цветы?
— Самое оно.
— В розово-белую полосочку?
— Да, вот это все.
В день вечеринки Партридж, как цербер, не пускает никого наверх до начала приема. Однако ближе к вечеру Брайан сообщает ему, что приехала мама.
— Она только что от парикмахера и хотела бы взглянуть.
— Нет, — говорит Партридж.
— Ну прошу тебя!
— Ладно, но только ради нее.
Куини Эпстайн проводят наверх, и она приходит в ужас, взглянув на красные и белые гвоздики. Сочетание красного и белого — к несчастью, утверждает она. Куини вообще дама суеверная. А еще она убеждена, что птицы, изображенные на драпировках, принесут несчастье.
— Что же нам делать? — спрашивает Брайан у Партриджа и добавляет: — Надо все поменять! Парни вот-вот отправятся в гастрольную поездку, им нужна удача!
— Что делать? — переспрашивает Партридж. — А ничего.
А потом просит Пэм Фостер, флористку, придумать что-нибудь. Та прибегает в «Харродс» (благо универмаг неподалеку от дома) и покупает там красные чернила. Вернувшись, она выливает их в ведро, снимает отовсюду белые цветы и начинает окунать в чернила.
Наконец прибывают гости. Ужин на крыше дома роскошен до чрезвычайности. Тони Барроу считает, что термин «фуршет» не в силах описать «изобилие предложенных блюд — от говяжьего филе до ломтиков утиной грудки, от холодных омаров до прочих деликатесных морепродуктов и корзин с экзотическими фруктами».
Все идет гладко, но тут в вестибюле поднимается шум. Женщина в норковой шубке настаивает, что она и ее спутник тоже приглашены. В списке гостей их нет.
— Какой ужас! — говорит она привратнику.
Наверху Кену Партриджу докладывают о случившемся. «Кто она?» — спрашивает он и спускается вниз, где сталкивается с «маленькой женщиной в розовой шубке». — Вчера мы с Ли были в ресторане и встретились там с Брайаном, — объясняет она. — Он нас пригласил.
Партридж узнает ее и восхищенно восклицает:
— Джуди Гарленд![399] Прошу вас, входите. Милости прошу!
Как и многие смятенные души, Брайан Эпстайн обожает Джуди Гарленд. Вчера они случайно встретились в ресторане «Каприс», куда Джуди пришла с Ли, то есть с Лайонелом Бартом, и Брайан пригласил ее на вечеринку познакомиться с «Битлз» поближе. Правда, по нелепой случайности забыл добавить ее в список приглашенных.
Джуди входит в комнату нижнего этажа, где, как отмечает Партридж, словно бы бомба взорвалась: «Все гости наверху, а тут сотни грязных бокалов, окурков и всего прочего».
— Боже мой, я опоздала, — вздыхает Джуди.
— Нет, все на крыше.
— А что они там делают?
— Ну, прыгать точно не собираются. Ужинают.
Партридж проводит ее на крышу и усаживает рядом с Лайонелом Бартом.
Силла Блэк замечает, что Джуди не пытается скрыть израненные запястья: «Белые бинты так и бросались в глаза».
— Возьмите меня за руку, — говорит Джуди Партриджу. — Мне так страшно.
Он протягивает к ней руку, и Джуди тычет в нее зажженной сигаретой.
— Я нечаянно, — настаивает Джуди.
