— Я оставила сумку в отеле, прежде чем ехать сюда. Надеюсь, ты не против. Это место такое милое! — сказала она осматриваясь.
— Мэв, я не хочу быть невежливой, но нам нужно перейти к делу, — прервала ее Лорна. — Давай поговорим о том, зачем я пригласила тебя сюда.
— О! Да! Скажу честно, я никогда не представляла, что буду работать в университете, но, по правде говоря, мне не помешала бы смена обстановки. Мне всегда нравилась идея жить в Эдинбурге, хотя шотландский акцент мне дается с трудом. Бедному кондуктору пришлось повторить четыре раза, прежде чем я поняла, что он всего лишь хочет посмотреть мой билет. Что? Я опять болтаю, да? Извини. Это… Я так рада тебя видеть. Я вообще рада видеть кого угодно.
Лорна смотрела в свою чашку, понимая, что слушает вполуха.
— Нет, послушай. Ты прости меня, но я была не совсем честна с тобой, когда попросила тебя приехать сюда.
Мэв отпила кофе и улыбнулась маленькому терьеру, переходящему улицу со своим хозяином. Печаль в ее глазах стала явной.
— То есть работы не будет, да? Ну, ничего страшного. Знаешь, парень в агентстве по трудоустройству такой милый. По крайней мере, я могу сказать ему, что пыталась пройти собеседование.
— Мэв…
— Нет-нет, все в порядке. Я что-нибудь придумаю. У меня, оказывается, это неплохо получается. К тому же сегодня все еще выходной?
Она наконец заметила налипшую крошку и смахнула ее.
— Тут есть… в общем, я хотела бы, чтобы ты кое-что сделала. Чтобы мы сделали это вместе. Я не была уверена, что ты откликнешься, если я скажу тебе сразу, в чем дело. К тому же я не хотела бы писать об этом в электронном письме.
Лорна отхлебнула свой уже остывший латте.
— Речь идет о Колдуэлл-стрит. О Каллуме.
Мэв отодвинула тарелку на край стола, внезапно заинтересовавшись ниткой на пальто, и больше не смотрела Лорне в глаза.
— Ты когда-нибудь переживала из-за того, что случилось?
— Я не люблю об этом думать…
— Но разве тебя не беспокоит, что Оливер, и Элли, и даже Холлис продолжают жить своей жизнью, как будто этого никогда не было?
— Оливер был на шоу
Она посмотрела в окно, чтобы, как подозревала Лорна, сделать то, что делала бо льшую часть своей взрослой жизни: постараться отключиться от воспоминаний о Каллуме Макалистере.
Лорна перегнулась через стол.
— Каллум любил тебя.
— Прекрати это. Просто прекрати.
Мэв выпрямилась и сцепила руки на коленях. На глазах у нее показались слезы.
— Если это все, ради чего ты позвала меня сюда: чтобы я обвиняла себя и каялась, — ну, для этого мне не нужно быть в Эдинбурге. Я ухожу. И не только из этого кафе. Я заберу свои вещи, поменяю как-нибудь билет на поезд и…
— Мэв, прости. — Лорна протянула руку через стол, но Мэв не шевельнулась.
— Я думала, ты пригласила меня, потому что мы друзья. — Она опустила глаза. — Почему все, что мы делаем, должно быть… омрачено произошедшим на Колдуэлл-стрит? Почему мы не можем просто поболтать о погоде, тупых коллегах или каких-то дурацких делах, которыми занимаются наши семьи? Почему…
Она повысила голос, и пара туристов за соседним столиком, повернув головы, принялась с любопытством ее разглядывать. Мэв схватила чашку, и кофе пролился ей на руку. Она не стала пить — просто спрятала за чашкой лицо.
— Ты этого хочешь? — шепотом сказала Лорна. — Хочешь забыть его? Делать вид, что он никогда не существовал? Вычеркнуть его из жизни? Я вот пыталась это сделать, но не получилось. Я пыталась прожить свою жизнь так, будто ничего этого не было. А потом вдруг на глаза попадалась реклама шотландского регби. Или в какую-нибудь среду у меня проскальзывала мысль: «Что у него есть для меня сегодня?» Или кто-то показывал мне фотографию, снятую на телефон, и я думала: «Каллум сделал бы этот кадр лучше». Достаточно одного мгновения. Всего один миг, а потом целый день все, что я видела, напоминало мне о нем. Напоминало о единственном человеке, который не раздражал меня постоянно. Единственном на свете, кроме моей собаки, кто не осуждал меня за мою ориентацию. Кто всегда был готов осадить тех идиотов, которые глумились, когда я отвечала на занятиях. Он заступался за меня каждый раз, когда я нуждалась в нем. А когда я была ему нужна — когда мы были ему нужны, — мы отвернулись. Если ты по-прежнему предпочитаешь закрыться и остаться в стороне, я не могу тебя осуждать. Честно. Я не то чтобы не понимаю. Но мне надоело отворачиваться.
Мэв покачала головой, прежде чем заговорить.
— Нет. Я бы хотела…
Она засмеялась, всего один раз. Это был смех с оттенком многолетней печали.
— Хорошо бы мне машину времени. Я бы вернулась в прошлое и спасла его. ТАРДИС[17]. Мне нужна ТАРДИС.
